Юноша, стыдливо опустив голову, на секунду задумался. В руке его красовалась сумка, прошитая из старых одеяний.
— Небось, на площадь шёл? — Разразился вопросом Ульрих, оглядывая Клауса с ног до головы. Ничего не ответив, второй лишь кивнул в знак согласия. — Бог с тобой, возвращайся к ужину домой. Хоть и проехали они уже нас, но всё же оставайся на чеку.
— Не переживайте, знаете же, что могу за себя постоять. Так просто им не сдамся, — промолвил юноша, после чего поспешным шагом направился вперёд. — До вечера, Майя, мистер Гросс!
Девушка же, продолжая поглядывать на удаляющегося парня, не заметила, как отец зашёл в дом, скрывшись за хлипкой деревянной дверью. Простояв так с минуту, Майя моргнула, приходя в себя. Тихими шажками она вошла в обитель, направившись в просторную гостиную.
Глава II
— Благодарю вас за ужин, — тихим голосом начал Клаус, поднимаясь со своего места. Аккуратно собрав посуда со стола, он отправился к умывальнику. Струя воды, хоть и была мала, но хватало её для того, чтобы ополоснуть побитые временем тарелку да ложку.
Майя же, уставившись на еду, совершенно не притронулась к ней. Мысли поглотило произошедшее часами ранее. Жизнь, казалось, висела на волоске. Страх, окутавший девушку в тот момент, вновь возвращался, при малейшем звуке, доносящемся с улицы. Громкие крики разбегающихся по разные стороны жителей Салема вновь и вновь возникали в голове, проигрывались, словно на зацикленной пластинке.
— Прости, отец, я не голодна, — начала вдруг девушка, заметив на себе пристальный взгляд мужчины. — Пойду к себе в комнату, совсем я вымоталась за прошедший день. Доброй ночи и тебе, Клаус.
Зашагав в сторону небольшой комнатушки, Майя отворила дверь, спрятавшись от людских глаз.
— Что это с ней? — Разразился вопросом юноша, вытирая руки о свою одежду. Беспокойство с головой поглотило его.
— Видать, сильно перепугалась с приездом повозки. Хотя, казалось бы, ни раз такое бывало. Хранители в наших краях частые гости. — Начал было мужчина, поднимаясь с места. Расправив помятую рубашку, тот присел на диван, поднимая со стола потрёпанную книгу.
— Всегда как в первый раз, — с грустью в голосе проговорил Клаус, оглядываясь на Ульриха. Взяв со стола грязную посуду и того, ополоснул её, оставив сушиться. — Пойду я, наверное. Поздно уже, как никак.
Мужчина поднял взгляд на уходящего в сторону юношу, после чего заговорил:
— Долго я обдумывал это всё, Клаус. Пригляди ты за ней. Знаешь ведь, что ближе неё для меня никого нет. А вся эта чертовщина, происходящая в округе, совсем уж пугает. Не знаю, что делать без неё буду, случись что! А ты один из немногих, на кого положиться могу. Немало знакомы, сам знаешь.
— Вы можете на меня положиться. Если б не вы, не было б меня здесь. Жизнь вы мне спасли когда-то, поэтому, раз воля Ваша такова, то будет так. — Ответил парень, вглядываясь в спину сидящего мужчины. Клаус, утвердительно кивнув то ли самому себе, то ли просьбе отца подруги детства, постарался переварить скопившиеся в голове мысли. Жизнь столь близкого и любимого человека переходила в его руки.
— Береги её, сынок, — проговорил Ульрих, открывая середину книги. Внутри его терзали сомнения и опасения насчёт ближайшего будущего, которые тот поспешил озвучить: — зачастили они к нам. Пусть и проездом, но кто знает, чем это закончиться в последующие разы. Быть может, горе принесут, быть может, всё закончиться хорошо и спокойно. Нельзя загадывать, судьбу нам не обмануть.
— Ведь должен быть выход отсюда, не может так оно продолжаться. Лишь мы одни не имеем пути отсюда. Насколько знаю, лишь из Салема выхода нет. — Заговорил юноша, приближаясь к Ульриху.
— Быть может и так, но никому не удавалось прежде найти его. Каждый, кто однажды забрёл сюда однажды, оставался до скончания веков. Вот и нас судьба не пощадила, — тоска в голове мужчины возрастала с каждым сказанным словом. Осознание печальной судьбы всё ближе и ближе подкрадывалось к нему, в конце-концов перейдя в стадию смирения. — Немало лет прошло, немало сменилось поколений. И каждый предок старался покинуть Салем, но безуспешно. Судьба у нас такая, видимо.
— Готов поклясться, что, как бы не распорядилась жизнь дальше, я уберегу Вашу дочь. Найду выход, если это будет необходимо. Ваша дочь — светлый человек, и заслуживает лучшей жизни, — Клаус присел рядом с отцом Майи, вглядываясь в безжизненное лицо того.