В этот миг к гвардейцу подоспел его напарник и они вдвоем быстро прикончили противника.
На выручку Молоху уже бежал Виктор.
Когда в голове следователя появилась мысль, что все сейчас закончится, во двор начали забегать новые враги.
Перенос в стихийном портале почти не запомнился, короткое ощущение невесомости, обволакивающая со всех сторон вязкое нечто и рывок к свободе, на пути к которой что то стояло и не пускало. Я помню лишь сковавший меня ужас, когда я подумал что останусь там на всегда. Но неожиданно портал подался, и нас выбросило на свободу.
Я глотал ртом воздух стараясь унять бешено колотящиеся сердце. Зрение вернулось минуты через полторы, а затем я увидел вбегающих через развал в стене врагов.
Бледные лица, костлявые тела и когти на руках.
Все говорило о том, что маньяк в Хорглисе был все же не один.
Первого из них я убил почти сразу как завладел мечем. У меня было время проанализировать тот бой в переулке. Оценить свои действия и понять, что лишь случай и удача помогли мне выбраться оттуда живым. Понять и найти решение как действовать в следующий раз.
Сражаться на равных с противником владеющим такой скоростью и склонностью к регенерации было не возможно. Особенно если нападавший будет не один. Это было сравню самоубийству. Нельзя долго сражаться в таком темпе, но можно не отражать удары, а опережать их. У маньяка в переулке был слабый интеллект, его вел вперед инстинкт и жажда крови, думать и размышлять он не умел. А значит, во время боя такой противник будет использовать самые простые и доступные в связи с этим удары.
Меч оттягивал руку, я ощущал его тяжесть и привычный холод. Нападавший поднялся с земли и кинулся на меня снова. Я отступил в сторону и ударил перед собой, когда я заносил меч, враг еще двигался, но когда он появился передо мной, меч легко отсек ему голову. Набравшее скорость тело по инерции пробежало мимо меня и упало в груду мусора.
Я услышал новый шум и увидел вбегающих во двор врагов.
Дальнейшее свелось к простому желанию выжить. Я наносил удары, и получил глубокие порезы, мечи красногвардейцев мелькали все быстрее а их доспехи разгорались сильнее, принимая новые удары.
Ужасно болело сердце, выпавшие на меня нагрузки последних дней, сейчас давали сознание и туманили разум. Сразу же как во дворе появились первые нападавшие один из красногвардейцев активировал артефакт. Он разломал деревянную монету.
Послала сигнал.
И лишь из-за этого, когда спустя десять минут, которые для нас растянулись в часы, по врагам ударили заклинания магов и со всех сторон показались красногвардейцы я не замер на месте скованный удивлением.
Расправа была короткой. Заклятия магов сжигали нападавших как огонь пожирает старое полено, красногвардейцы убивали организованно и слажено.
Когда упал последний из нападавших я не сразу осознал что бой закончен. Взгляд продолжал высматривать врагов, а тело было готово двигаться.
Но никто не нападал.
Секунду. Вторую. Третью.
Когда я наконец не разжал пальцы и меч упал на землю, растаяв мокрой лужей.
Руки дрожали, я с трудом держался на ногах.
— Кажется все, — первым нарушил молчание Виктор. Помощник следователя был весь в крови и зажимал рукой отрезанное во время боя правое ухо.
— Кажется да, — мой голос больше походил на хрип человека всю жизнь курившего кору деревьев. — Мы живы.
Молоху сломали ногу, он держался на ногах благодаря одной лишь магии, но и ее действие закончится через пару часов. Следователь оглядел заваленный телами двор и тяжело вздохнул.
— Кто то за это ответит.
Я оглянулся назад ища взглядом Александру, кто бы за это не отвечал, это уже не мои дела. Заниматься вендеттой я начну не раньше чем приму ванну и просплю в кровати несколько дней.
Я напряг легкие и позвал свою любовь
— Александра!
На мой крик оглянулось несколько магов. Гвардейцы не сделали и этого. Все были заняты своими делами, во двор уже забегали команды следователей для сбора улик. Я подошел к разбитому колодцу и наконец, ее нашел.
Александра лежала на земле подмяв под себя обе руки.