Покрытые пленкой смерти глаза смотрели прямо на меня.
С неба начал падать первый снег.
Глава 14
Глава 14
Можно ли назвать ошибкой поступок, который не оправдал твоих ожиданий?
Цель осталась не достигнутой, обстоятельства были сильнее и ветер истории изменил курс твоего плана. Это ли ошибка, что ты не смог предугадать такой исход. Не смог поставить его в свою пользу, узнать о поражении и превратить в победу.
Для одного ошибка это повседневность, привычное, как солнце явление, на которое можно и не обращать внимания. Мелкие ошибки не меняют жизнь, у них для этого недостаточно сил. Как мелкие паразиты они отравляют человека, но сделать что-нибудь более значимое не в их силе. Зато ошибки большие, встречаются намного реже. Кому то удается обходить их стороной или сбрасывать на плечи других, но почти каждый ощущает на себе их последствия.
Без ошибок нет движения. Нет нужного для изменений опыта, который впитывается в сознание не только отдельных людей но и целых поколений.
Ошибки дают людям возможно изменятся самим и менять мир.
Но в тоже время, ошибки одних людей калечат судьбы и жизни других, совсем посторонних.
Глядя на охвативший улицу Мельника пожар, Гисинэль почти видел как вместе с домами и утварью сгорают судьбы целых семей. В историях их жизни кто то решил поставить жирные точки и прекратить барахтанье бренных тел.
Один человек совершил ошибку, результатом которой стало это ужасное в своем совершенстве проклятие огненной стихии, и расплачиваться пришлось сотням невинных.
Ассасин видел как огонь опустошает улицу.
Ощущал как бьются запертые в клетке человеческие жизни.
В его силах было прекратить это безумие, путь кана не подвластен магии. Путь воина лишь его собственное тело и сила заточенного в нем духа.
Но он ничего не сделал. У него даже не зародилась такой мысли. Думать о помощи была для него чуждо и неправильно, поэтому мысль так и не появилась.
Ассасин почти не мигая наблюдал за буйствующим огнем с высоты церковной колокольни и считал, сколько еще жизней унесет проклятие его заказчиков.
Смешно представить но они действительно думали, что помогают ему обрушивая на город столь страшное проклятие. В последнем письме заказчик писал, что у принцессы появился защитник, но эту проблему он берет на себя и ассасину не стоит об этом беспокоиться.
Гисинэль не умел беспокоиться.
Он видел защитника на балу. Молодой, дерзкий и холодный как вода. Глаза привыкшего к предательству человека с застывшей глубоко внутри болью.
Ассасин видел как он дрался против нападавших, защищаясь вместе со стражниками в том узком как жало стрелы дворе. Прозрачный меч мог бы забирать жизни не хуже ревущего жаром огня, но у нападавших не было жизни. Телами управляла грязная магия.
Хлопья снега падали на город, в котором поселилась смерть. Боль и отчаяние этого дня ходили рука об руку с его жителями. И крик вампира наполненный болью, внутренней раной, закрыть которою не способен не один целитель, влились в висящий над городом черный траур. Вампир стоял на коленях перед лежащей на земле девушкой и кричал, отчаянно, зло и жалко. Гисинэль всматривался в его лицо, в сжатые глаза и не видел в них слез. Казалось вампир просто не может заплакать.
Это было интересно. Из своего опыта ассасин знал, что когда людям больно, она плачут.
До истечения договора оставалось три дня, нужно было завершить начатое. Он не стал смотреть дальше, бесшумной тенью ассасин спустился с колокольни и бесшумно растворился в людском потоке.
— Ты за это ответишь, — девушка перестала кричать, и теперь в упор смотрела на собеседника.
" Уж точно не тебе, разбалованная шлюха"
Не дождавшись от него реакции она разозлилась еще сильнее.
— Какая может быть от тебя польза, если всего твоего могущества не хватает чтобы убить одного единственного вампира, — ее длинная, заплетенная коса дрожала, словно передавала злость хозяйки. — Ты разнес полгорода, а что в итоге, он остался жив.
В большом окне комнаты можно было увидеть, черные, сожженные дотла дома и здания, серые полосы дама еще продолжали тлеть, отпечатком скорби на улице города лежала черная зола. С высоты особняка, были видны загруженные повозки, на которые кидали поднятые из обломков обгоревшие тела. Стражники просто слаживали их друг на друга и потом вывозили в общую могилу.
Обезображенные тела было не возможно опознать.
Маг решил что хватит выслушивать бессмысленные крики.