Другой вопрос как скоро это случиться. Пока что, данные говорили, что в ближайшее время этого не случиться.
Алан маленькими порциями набил трубку табаком. По своему опыту он знал, что она должна "тянуться" легко, но не слишком. Как напиток через тонкую соломинку. Закончив набивку, он достал и мешочка тонкую деревянную палочку и зажег один ее конец. Когда небольшой язык пламеня загорелся, Алан начал подкуривать. Можно было создать огонь непосредственно в самой трубке, это значительно бы облегчило ее подкуривание. Но Алан следовал традиции, а она говорила, что делать это можно лишь деревянной палочкой. При коротких затяжках в рот попал дробленный табак, вампир его сплюнул и продолжил.
Дым, сначала редкий, и почти незаметный, становился все плотнее и объемнее. Пока, наконец, Алан не выпустил серое, плотное небольшое облако табачного дыма. Ветер тут же его подхватил и развеял не оставив и следа. Алан потушил палочку и выкинул ее с башни. Горький табак обжигал горло, и кружил голову, создавая впечатления легкого полета.
Алан сделал затяжку, ощутил колкий вкус заморского растения и выдохнул.
Долгая затяжка.
Выдох.
Должен быть след, должен.
Когда Алан промерз достаточно чтобы спуститься вниз, дверь ведущая в башню резко открылась и ударилась в стенку. На пороге стоял Майкл и его глаза горели таким триумфом, словно он получил большой торт.
— Докладывай.
— Я нашел.
— Я это понял по твоему довольному лицу. — сказал Алан. — Что именно удалось откопать?
Майкл захотел достать листы из папки, которую он держал в руках, но уловив холодный до колик ветер, передумал и сказал.
— Удалось опознать тело. Из той мешанины крови, Целителям удалось воссоздать лицо, младший писарь сделал зарисовку и отправил к нам посыльного. Одним из нападавших оказался небезызвестный вам Каир.
Алан сначала не понял о ком идет речь, за свою жизнь он узнал достаточно много Каиров, чтобы легко их различать. Но затем припомнились недавние дела в квартале чарок и имя Каир получило объяснение.
— Брат Валлаха. Чарки решили откусить слишком большой кусок пирога.
На лице Майкла пробежала улыбка, его развеселило сравнение босса с пирогом. Большим пирогом с острыми клыками.
Алан сделал последнюю затяжку и постучал трубкой по стене, выбивая табак.
— Пора навестить наших восточных недругов. — И хотя в душе вампира бушевала буря, наконец, появилась та ниточка, которую он так долго ждал, говорил он неспешно и вальяжно, стараясь выглядеть как обычно. — Приготовь малый кулак, я подойду через пару минут.
— Есть сер. — Майкл не стал прилаживать кулак к сердцу, как это делали солдаты, вампиры не любили эти солдафонские пережитки. Секретарь развернулся и спустился вниз. Пряча трубку обратно в шелковый мешочек, Алан слышал стук его туфель по камню, узкий коридор башни, разносил звуки на всю свою протяженность.
Уже уходя вниз, Глава Исполинов подумал, что как не странно, ветер и в этот раз ему помог. Не дал ответа, но показал дорогу, по которой можно идти.
Спускаясь с башни Алан на поправил пиджак, манжеты на руках и проверил как выходит из ножен его любимое оружие. Идти в конюшню через крыло прислуги было долго, ему не терпелось побыстрее произвести задержание Валаха. Тем более, что хитрый жук узнав про неудачу брата, мог уже давно слинять из своей канторы, но на этот случай, у Алана был запасной вариант, у него имелся список укрытий старого бандита.
Знай своего врага в лицо, где он спит и что есть.
Это правило помогло Алану дожить до своих лет, не смотря на все старания его многочисленных врагов оставить его в истории.
Тяжело вздохнув, Глава Исполинов свернул направо и пошел через гостевые этажи. Алан не любил тут бывать, потому что в лучшем случаи приходилось просто смотреть на разодетых в яркие цвета дворян. Эпоха подходит к своему концу, старая кровь почти исчезла, унеся вместе с собой имена героев и людей Чести. Новое поколение еще не успело вкусить войны и создать своих кумиров, оно было глупо как первобытный человек, и вело себя соответственно. Для них не было идеалов и героев, они верят, что являются центром мира, и король лишь глупый старки, которого можно запросто свергнуть.
Поэтому Алан последние лет десять, старался сократить свои публичные выступления и поездки до минимума, от мысли что приодеться общаться с людьми, которые верят с демократию, у него начинала болеть голова.