С собой в Городок мы привезли лишь самое необходимое: сменную одежду, личные вещи, книги и другую мелочь, которая занимала всю карету, а пользы почти не имела.
Я не брал с собой парадных камзолов и костюмов для выхода в свет. Как-то не рассчитывал, что Академия будет устраивать громкий бал в честь открытия учебного года. Все заведения подобного типа, с которыми мне доводилось раньше иметь дело, не отличались подобной любовью к торжественности, все, на что их хватало, это вымыть в помещениях пол и убрать новую паутину.
Но Александра оказалась намного предусмотрительнее и запасливее меня. В числе нашего багажа я нашел два сундука с платьями. Какими целями она руководствовалась беря их с собой я не знаю, но подозреваю, что она взяла бы их с собой в дорогу, даже если бы мы отправились на разведку в пустыню. Ведь женщина без платьев это уже не женщина, а мужчина.
— Нечего улыбаться Логан. — возмутилась Александра, заметив улыбку на моем лице. — Это тебе хорошо, надел костюм, умылся и готов. Выбор платья и туалета очень тяжелое занятие.
Она бросила на небольшой диван, очередной наряд, который по ее мнению, был не тот. За последний час, это было уже двенадцатое платье не выдержавшее придирчивой критики моей спутницы. Заключенным повезло, что Александра не работает в суде и от нее не зависит будущий вердикт рассматриваемого дела, выбрав дорогу леди, Александра этим сберегла от казни не одну голову.
Перед ней, вшитые в стену, стояли три больших зеркала. Высотой в полный человеческий рост, они были намного шире стандартных размеров, будто делались для человека как минимум в четверо шире Александры. Два боковых зеркала были развернуты на пару градусов в глубь комнаты, чтобы рассматривая себя, человек мог видеть свою фигуру с разных сторон.
И кстати все эти глупости, что вампиры не отражаются в зеркалах, полная ересь и глупость. Это просто невозможно, как и выйти сухим из воды или стоя под дождем не намокнуть. Зеркала, отражают все, в том числе и то, что мы пытаемся скрыть даже от самих себя. Они не видят наших масок и зла, они не умеют лгать.
— Я не улыбаюсь, — соврал я. Наблюдать за Александрой без смеха было просто не возможно. — Я думаю.
Она повернулась ко мне лицом и всмотрелась в мое серьезное лицо, без намека на улыбку.
— Думаешь, и о чем же?
Я отложил чашку с недопитым кофе на столик, стоящий рядом с креслом в котором сидел. Дальнейшие события могут разлить напиток, а то и вовсе разбить сервиз.
— Как, — спросил я. — В таких маленьких сундуках уместилось двенадцать платьев?
Пару секунд, она переводила взгляд с меня на кучу своих нарядов, видно не веря, что я мог такое сказать. Наконец уверившись, что все это происходит на самом деле, ее глаза гневно загорелись и она кинула в меня первое что попалось под руку. Металичесская вешалка, выкованная из цельного прута железа, сделав в воздухе полный оборот, пролетело мимо моего лица в каких-то десятках миллиметров. Я давно научился этому фокусу, замерев пропускать мимо себя всякого рода летящие предметы.
Тут главное начать быстро и как можно жарче молиться Богу.
— Последние сотрясения мозга не пошли тебе на пользу. Твои шуточки становятся плоскими.
— Это не шутка, — возразил я. — Мне действительно интересно как ты это делаешь. Подобное умение здорово помогло бы мне в путешествиях.
Александра красноречиво посмотрела на стопку вешалок, небрежно лежащих на полу рядом с диваном. После минуты раздумья она решила, что платья для предстоящего бала, все-таки важнее, чем моя порка.
— Не надейся Логан. Как бы ты не старался, пышногрудая блондинка не влезет в твой дорожный мешок.
— Зачем блондинка? Меня устроит и рыжулька.
Моя любовь презрительно скривила губы, мол такому задохлику даже и рыжулька не светит. Что бы не говорили, но женщины намного эмоциональнее и красноречивее мужчин. Даже одним движением лица Александра смогла высказать все, что думает про меня и мои желания.
— Я вообще не понимаю в чем проблема, — признался я. — У тебя куча вещей, выбери что-нибудь привлекательное и дело с концом. Это же бал, а не поход к королю на развод.
Если вы хотите разозлить торговца, уличите его в легкомыслии, если вы хотите разгневать куртизанку, обвините ее в легкодоступности, если вы хотите разозлить женщину, станьте между ней и ее одеждой. Какой бы умной и прагматичной она не была по своей природе, но после этого все ее хваленое хладнокровие уйдет в небытие. Одежда для них важнее многих прелестей жизни и грехов. При дворе бывали случаи, когда причиной начала смертельной интриги, послужило платье соперницы оказавшееся красивее. Это могло быть смешным, если бы не было правдой. А над правдой не смеются, над ней сжаливаються.
Моя любовь, вконец разозлившись, сбросила на пол всю одежду и полезла под подушку, где как я помнил, прятала кинжал. На подобную прыть с е стороны я признаться не рассчитывал.
— Ну чего ты злишься? — быстро затараторил я, стараясь сменить тему. — Это всего лишь бал на каких ты бывала уже сотню раз, ничего нового тут не будет, давай там покажемся всего на пару минут, а затем поедем домой. Как тебе моя идея?
В ее руках уже был кинжал, диной чуть меньше чем ладонь, и она весьма не двусмысленно смотрела на меня, словно думала с чего лучше начать. Она резко закинула руку за голову, беря размах и быстрым движением кинула оружие в меня. Кинжал пролетел рядом с лицом, я даже ощутил как колыхнулся прохладный воздух, рассеченный острым лезвием. Щека вдруг запекла и капля крови скатилась по ней на подбородок.
Я достал платок и протер порез, через пару минут царапина исчезнет.
— Я не злюсь, — сказала Александра, разглядывая лежащие на полу платья. — Уже не злюсь.
Она уже не выглядела такой раздраженной как минуту назад, в этом парадокс всех живых существ. Быстро нагреваться и столь же быстро утихать, эмоции могут бурлить и кипятиться не хуже раскольного железа, но в отличии от горной породы людям для охлаждения достаточно лишь секунды, единого мига, который может повернуть все с ног на голову. Священники Единой церкви любят повторять, что вампиры не способны испытывать эмоций, не могут до конца понять людей и поэтому не в состоянии полностью понять людей. Конечно за эти еретический, на мой взгляд, проповеди, священнослужителей следует как минимум сажать в тюрьму, но если говорить откровенно, что еще можно ожидать от людей, вся религия которых построена на сплошной лжи в то, что после смерти их ждет Рай или Ад, а сверху ежеминутно за ними следит большой и всезнающий Бог.
Ложь да и только.
Я встал с нагретого кресла, с сожалением подумав о недопитом кофе, черный напиток был для меня одним из любимых. Но любовь стоит жертв, и моя жертва была не столь уж и большой, отдать на алтарь любви свою руку, например, оказалось бы на порядок сложнее.
Александра перевела взгляд с разбросанных на полу вещей и разглядывала себя в зеркале, где к ней медленно приближалось мое серьезное отражение. Зеленые глаза, смотрели не мигая и не двигаясь, словно застыли. Красивые глаза, любимой женщины. За эти глаза можно было бы и умереть.
Когда-нибудь.
Я обнял ее за плечи и убрал в сторону черные волосы, оголяя длинную, изящную шею.
— Сейчас спустимся вниз и пойдем по лавкам, — прошептал я ей в ушко. — Найдем тебе самое лучшее платье.
Александра накрыла мою правую руку своей ладонью и прижалась к ней мягкой щекой.
— Они шьются неделями, а то и месяцами.
— Глупая. Думаешь, мы единственные кого такая новость застала врасплох? Ставлю сто золотых, местные портные к началу бала, готовят не один комплект платьев.
От нее пахло летними травами, смешанными с дикой мятой. Запах щекотал нос, придавал телу легкость.
— Тогда через час пойдем к ним, — сказала она.
— Почему через час?
Александра повернулась ко мне и загадочно улыбнулась.
Морг всегда останется моргом.