Я оглянулся.
После моего падения стена оставалась все такой же разгромленной.
Это был трюк, маг смог отвлечь меня старым как порок приемом. Вместо того чтобы повернуться обратно, я отпрыгнул в сторону. Спину обожгло. Это было похоже на холод, но только без мороза и намного больнее. Мне никогда не отрывало рук или другую часть тела, но я уверен что человек подвергшийся этому испытывает ощущения не намного отличающиеся от моих. Падая на пол я зацепил стул. Твердое дерево больно въелось в грудь, но по сравнению с тем что могло быть это пустяки.
Не поднимаясь с пола, я зачерпнул магии и как зерно кинул в строну толстяка. Он не успел поставить защиту и заклятие ударило прямо в тело. Красный прочерк света и маг падает на пол. Из глубоких порезов бьет кровь, толстяк пытается закрыть раны толстыми пальцами но у него ничего не выходит. Она струится сквозь щели рук и впитывается в одежду.
Он падает на ковер.
Смотря на то как друг обливаясь кровь теряет опору, нервы Роткама не выдержали. Он закричал и ринулся прямо на меня. Я быстро поднялся на ноги, в левой ноге что то хрустнуло и я перестал чувствовать ступню.
Защита дворянина переливалась синим цветом, пульсировала энергией при каждом движении. Вспомнив нужное заклятие я зубами разорвал вены на правой руке. Собственная кровь на вкус как нектар, которым она и для вампиров не была. Нельзя пить свою кровь, это табу, переступать которое не позволено не кому из вампиров. Иначе безумие и смерть.
Чем больше наслаждение тем больше за него расплата.
Но иногда единственное что оставалось у вампира, это его кровь и собственный разум.
Иногда другого выхода просто не было. Остановить магию старого артефакта я не способен.
С огромным трудом мне удалось оторваться от крови, она будоражила разум, и манила ярче любых наслаждений. Я произнес заклятие и правую руку окутал голубой туман, словно огонь он пускал длинные языки и тянулся в стороны. Он полностью поглотил кисть, принеся легкое покалывание кожи.
Человек подбежал почти вплотную ко мне.
В руке у него был зажат все тот же кинжал. Мне даже стало обидно, что собираясь покончить со мной, они не взяли с собой меча. Но это была лишь мимолетная обида.
Он не успел даже замахнуться как я нанес удар правой рукой. Туман прошел сквозь пласты защиты подобно тому как червь подозрения приходит в крепкое убеждение. Но все также легко, мой удар прошел в тело человека. Руку окутало мягкое тепло и жидкость. Роткам смотрел на мою кисть вошедшую ему в живот и не мог поверить, он не хотел в это верить.
У него подогнулись ноги и он упал на колени, моя рука выскочила из раны и ничем не сдерживаемая кровь пошла наружу, заливая ковер она расползалось круглой лужей.
Я посмотрел на его сестру.
Девушку сидела прижавшись спиной к стене. Руками они держалась за разбитый нос, стараясь остановить кровь, но теперь к алой жидкости присоединился соленый вкус женских слез. Она смотрела на умирающего брата и не могла сдержать душащих ее чувств.
Толстяку удалось магией залатать раны, но он не думал продолжать драку. Но вместо слез в его взгляде застыла ненависть. Абсолютно чистая злоба.
Я перевел взгляд на умирающего. Лицо человека белело на глазах, мне казалось я вижу как песчинки его времени покидают чашу, оставляя после себя пустоту.
Запах крови дурманил нос и проникал в разум, но испить их кровь нельзя.
Рана на запястье медленно затягивалась, от тумана не осталось и следа. Толька сильное жжение и больше ничего.
Опустившись к человеку я произнес.
— Ты заслуживаешь худшей участи. Запомни это человек. Запомни и вспоминай каждый день.
Я положил залитую кровью руку ему на голову и сосредоточился.
Молах скучающе смотрел на людей и пытался придумать за что можно посадить любого из них. Игра помогала отвлечься и скоротать оставшееся время. По закону этикета, Академии или кодексу Стражника, он уже не помнил где именно записана подобна глупость, офицер не должен покидать светское мероприятие не ранее чем после 8 часов.
Следователь достал из кармана часы и откинул крышку. Еще двадцать минут и можно с чистой совестью идти домой. Или в гости к Марианне.
Тут уж как повезет.
Не успел он подумать о женщине как она сама появилась рядом с ним. Плавно обойдя гостей бала, она остановилась и поправила платье. Глаза смотрели твердо, а губы дразняще улыбались.
Молах удивился как раньше не обращал на нее внимания, женщина стоило того чтобы ради нее бросили работу. Где то в глубине холодного мозга следователя, не мага или человека, а именно аналитика, давно родилась мысль что интерес девушки к самому Молаху был не простым влечением женщины к мужчине. Чтобы не делали люди они всегда будут преследовать свои цели, люди эгоисты, только в детстве они это не скрывают, а повзрослев пытаются спрятать глаза и отвести подозрения.
— Наверное думаешь как бы покинуть это место? — женщина подошла и села с боку от него, закинув ногу на ногу она обвела взглядом людей, — не то место где ты привык бывать.
— Зачем думать — Молах усмехнулся. Соблазнить его красивыми ногами, такое мог придумать лишь не опытный человек. — Я уже знаю как, осталось меньше пятнадцати минут и я буду свободен.
— Но чем тебе не нравится тут? Праздничный вечер, красивая музыка выпивка и много людей. Отдыхай и получай удовольствие.
— Я оперативник Мари, а не светский актер. Если прямо сейчас тут кого-нибудь убьют, ты не представляешь, сколько придется провести опросов и собрать улик. Ты права, тут много людей, и каждый из них будет подозреваемым.
_ положила бокал на стойку и заглянула в лицо Молаха.
— Даже я?
— Даже ты. — Ответил мужчина. Даже деканы и ректоры Академии, даже принцесса Рилиона. И чем больше будет у подозреваемого власти, тем больше у него будет причин пойти на преступление.
Молах хотел еще раз посмотреть время, повернув в руках часы он открыл крышку и его лицо занемело от глубокого спазма. Боль которую он не чувствовал уже одиннадцать лет вернулась обратно, не такая сильная и острая как тогда, лишь ее далекая часть, но мозг начал следовать по ней все дальше в прошлое и перед глазами человека пронеслись картины страшного пленения.
Пальцы разжались и часы полетели на мраморный пол.
Треск бьющегося хронометра отрезвил мозг. Вернул его к настоящему.
— Что случилось? — в глазах женщины появилась тревога.
— Тут что-то происходит.
Не зря Стражники сравнивали следователей с животными. Появившееся в разгаре спора оскорбление не только осталось на долгие годы, но и приняло образ всего следствия. У Молаха не было животного нюха, но это не мешало ему идти по следу. Вокруг шумела музыка, голоса людей гудели словно рой голодных мух, но Молах уже их не слышал. Как впрочем и они его. У каждого своя роль, и не только в жизни, но и в не простые моменты испытаний.
Его вело прошлое, сирийская магия, раскаленным железом оставила внутри человека глубокий след. Его тело смогло распознать ее даже в Академии, где магией пропитан даже пол и стены.
Оглянувшись, он заметил что Марианна следует за ним. Но ничего не ощутил, ни радости ни печали. Это будет потом, сейчас у него есть дело.
Молах вошел в светлый коридор, по сторонам шли двери гостиных комнат. Пламя факелов даже не шевелилось, его питал не воздух, а безликая магия. Перед одной из дверей остановилась красивая девушка и что удивительно его младший помощник. Лицо девушки было злым и решительным, она вырезала на двери не знакомые следователю символы, нож быстро мелькал в умелых руках разрезая дерево.
— Виктор, что ту происходит? — спросил Молах подойдя ближе к ним.
Виктор удивленно посмотрел на своего патрона, он не как не ожидал его тут встретить. Но затем удивление прошло и его сменила уверенность и серьезность.
— Там что то происходит, Александра говорит ее мужа пытаются убить. — Он показал на взглядом на девушку.
По лицу Молаха прошлась очередная волна старой боли. Он сжал губы и присмотрелся к двери.