— Прости, брат Доброяр, — покаянно склонил голову Светозар. — Охвачен я был светлым порывом, чувствовал, что судьбой мне предназначена роль сторожа в этой деревне.
Фыркнул из-за забора Щука, ушел в дом, хлопнув дверью. К счастью, на него не обратили внимания. Закат только молча порадовался, что Дичка не то что не обидится — и разницы-то не поймет между «жизнью во грехе» и благословенной светом семьей. Разрешили и ладно.
Подошел доложиться гонец, увел рыцарей в сторону. Светозара отослали, не то не доверяя, не то просто считая, что он про деревню и так больше всех знает. Вместе с Закатом они вернулись в поле.
— Удивительно, — сообщил рыцарь, остановившись у борозды. — Никогда раньше не замечал, какие странные у нас запреты.
— Ты в них вырос, — Закат пожал плечами. — Удивительно скорее то, что теперь ты видишь их странность. То, каким ты стал.
— А разве я стал другим? — тихо переспросил Светозар. — Я всегда верил тому, чему учился. Считал, что в каждом есть свет. Просто раньше не замечал противоречий между светом, каким он должен быть, и нашим орденом. Яблочное варенье пробовал, а о яблоках и представления-то не имел, — он встряхнулся, поежился, решительно зашагал к брошенному в поле плугу. Закат не стал продолжать разговор.
Смеркалось, так что пахать они уже не могли, но инструмент нужно было убрать в сарай до ночи. Светозар отправился к себе — они с Паем не прекращали работы даже зимой, разделяя избу на комнаты и теперь осталось только сложить с помощью Репки печь, чтобы можно было переселяться. Сделали даже комнатушки на чердаке, как шутил Светозар — чтобы если из лесу выйдут новые желающие поработать, было где их поселить.
Закат надеялся, что у них в самом деле будет возможность селить у себя проезжих и бывших разбойников даже после установки сторожки света. В конце концов, если местным сторожем в самом деле станет Светозар — они смогут жить так же, как раньше. Разве что на время приезда других рыцарей придется снова прятать амулеты и сочинять общую ложь.
***
На следующий день рыцари взялись ходить по гостям. Закат, по случаю хорошей погоды выгнанный Лужей во двор, под солнышко, увидел их еще издали. Кивнул приветственно, когда рыцари подошли к забору.
— Можно? — уточнил Доброяр.
Закат сдержал усмешку. Как будто он мог отказать.
— Конечно.
Рыцари по одному вошли во двор, последний деловито прикрыл калитку. Осмотрелись, Закат и сам оценил — двор пустой, выстуженный курятник, булькает вода в стоящем среди поленьев котле. Объяснил, не дожидаясь вопросов:
— До того, как я пришел из соседнего села, Лужа, здешняя корзинщица, жила одна. Большое хозяйство не требовалось.
— Да, мы слышали, что вы из… — Доброяр запнулся, с виноватой улыбкой покачал головой. — Простите, не могу припомнить название вашего родного села.
— Зорьки, — холодно отозвался Закат. — Два дня пути отсюда по тропе через лес. Маленькая деревня, всего пять дворов.
— Точно, — будто бы вспомнив, кивнул рыцарь. — Староста еще говорил, вы недавно туда ходили?
— Да, — Закат кивнул, заставил себя ответить подробней: — у нас обмен вышел, я сюда пришел, а Кудряш овец купил, люди потребовались. К счастью, к нам как раз завернули погорельцы, и нескольких из них мы с Щукой проводили в Зорьки.
— В самом деле? Как любопытно!
Можно было бы поверить голосу Доброяра, но не лицам его спутников. Однако все равно приходилось изображать радушие. Закат пригласил становящихся все неприятней гостей:
— Зайдете в дом? Лужа с удовольствием с вами познакомится.
— Благодарим за приглашение, — кивнул старший из рыцарей.
Они так же, как до того в калитку, по одному просочились за дверь. Четвертый, памятный гонец Яросвет, остался во дворе, наблюдая за работой Заката. Спросил с оттенком презрения:
— Давно лапти плетешь?
— Нет, меня Лужа научила, — отозвался Закат. Вдруг понял следующий вопрос и, с трудом удержавшись от желания спрятать ноги под лавку, добавил: — До того я сапоги шил. Но это сложней, шкуру подходящую тяжело добыть.
— Мои сапоги как раз износились, — с притворной задумчивостью сообщил Яросвет. — Если я принесу тебе подходящую кожу, сошьешь новые?
Закат помедлил, поднял глаза на рыцаря. Тихо спросил:
— Плату с вас, рыцарей, брать можно?
Тот высокомерно кивнул — мол, сколько не попроси, заплачу легко!
— Хорошо. Деньги тут не нужны, а вот от хорошо выделанной оленьей шкуры я бы не отказался.
Со спокойным удовлетворением пронаблюдал за растерянностью Яросвета. Шкура в самом деле стоила примерно как хорошие сапоги, и водились олени в ближайшем лесу, но не весной же в одиночку охотиться!
Закат, в целом, надеялся, что справится при необходимости и с ролью сапожника — в крайнем случае собственные сапоги распорет, по ним как по выкройке сошьет. Но очень уж хотелось поставить на место заносчивого мальчишку.
Трое рыцарей вышли из избы, первый вроде бы с достоинством, а вот остальные разве что не вылетели кубарем. У младшего предательски алели уши, так что Закат всерьез забеспокоился — что такого сказала Лужа? Попрощались они, однако, дружелюбно — опять один Доброяр за всех. Ушли к дому Гвоздя.
Закат хмыкнул себе под нос, аккуратно пряча торчащий хвостик лыка. Вытянул из мотка и перекусил длинную веревку, уже на ходу заправил ее в петельки готового лаптя, подхватив с крыльца второй. На улице осадил себя, заставил не торопиться. Рыцари уже скрылись в кузне, Закат остановился у плетня, прислушиваясь и раздумывая, что делать дальше.
Из-за угла вывернула Ро, остановилась у забора. Наклонившись, неторопливо расшнуровала и стащила с ноги лапоть, перемотала заново ничуть не сбившуюся обмотку. Они встретились глазами, Закат молча кивнул, понимая.
У Гвоздя работало два бывших разбойника. Конечно, Ро следила, чтобы у них все было в порядке.
— Ваши помощники, как я понимаю, те самые погорельцы? — как раз донеслось из кузницы.
— Да, из Узкого лога, что прямо у восточных лесов, — отозвался Гвоздь, широкой спиной заслоняя окно. — Лето выдалось сухое, ночью в дом ударила молния, ну и заполыхало все, залить не успели.
Подслушивающие быстро зыркнули друг на друга.
— Тебе нужны новые лапти, — не спросил, а сообщил Закат. Ро кивнула, путанно заговорила о каких-то особенностях размера, явно без участия разума.
Она присматривала за своими людьми. Ему хотелось бы так присматривать за всей деревней.
Но вместо этого Закат повесил новые лапти на калитку. Попросил:
— Приди лучше к Луже потом, обсудим.
После кивка отвернулся, пошел обратно во двор.
Ро назвалась дочерью старосты сгоревшей деревни. Ее беспокойство легко было оправдать. А вот если заметят за подслушиванием его — будет слишком много вопросов.
***
Вопросы, однако, появились и так. Закат проследил, как рыцари ушли по тропе в сторону дома Ежевички, торопливо затушил костер, побросал в дом куски лыка. Лужа, которой он наскоро рассказал о том, куда пошли светлые, торопила:
— Скорей, скорей! Вот же беда, далась она им!
Закат тоже не слишком надеялся, что поход рыцарей к знахарке закончится мирно. Бегом пробежал поля, перейдя на шаг лишь когда показался дом Ежевички. Еще издали увидел ее на крыльце, рыцарей полукругом. Подошел, удивленный молчанием, поздоровался негромко. Попросил:
— Мне для Лужи, как всегда.
Ежевичка так же молча ушла в дом. Он стоял на пороге, сам не зная, как должен себя вести. Рыцари смотрели на него в упор до тех пор, пока не вернулась старушка. Вложила в ладонь Заката мешочек. Посмотрела на свой почетный караул, усмехнулась.
— Ну? Какие еще доказательства вам нужны?
— Прости, знахарка, — склонил голову Доброяр. — Однако мы должны увидеть травы, которые ты используешь.
— Лесные да полевые, какие ж еще, — она упрямо тряхнула головой, перегораживая проход. — А в дом я вас не пущу, не обессудьте. У меня там настой стоит, его беспокоить три дня нельзя, заденете случайно — все труды насмарку.