— Смотри, звездопад!
Закат прищурился, кивнул. Красиво. Искра перевернулась, уложив голову ему на плечо. Тут же засопела, заснув — или притворившись, чтобы не отстранился. Он улыбнулся: когда заснет по-настоящему, сама отодвинется, неудобно же.
Звезды падали, будто капли дождя, часто-часто, скрывая знакомые созвездия.
Он закрыл глаза.
***
Наутро его попытались задарить подарками, но Закат отказался от всего. Попросил присмотреть за Дьяволом, совсем обжившимся в караване. Объяснил:
— Я вряд ли выйду из Цитадели.
Его не останавливали, видя, что бесполезно. Поцеловала в обе щеки Рада, напомнила — если выживешь, найти способ сказать об этом. Покачала головой, утирая блестящие глаза.
— Дурак ты, мальчишка. Хороший такой, но совсем глупый.
Пожал руку Принц, попрощался Пепел. Закат сказал наконец:
— Я рад, что у тебя все хорошо сложилось.
— Я для этого стал другим, — впервые серьезно ответил тот, обнял, на миг дав почувствовать слишком горячую для человека кожу. — Может, и у тебя получится. Но это уже не моя история и не моя забота.
Закат склонил голову. Ему хотелось бы сказать многое, извиниться — я зря не слушал тебя, мудрый дракон. Но Пламя, ставший Пеплом раньше, чем человеком, давно не нуждался в благодарности бывшего Темного властелина. Вместе с именем сменив характер, научившись жить легко, справляясь с ношей своей памяти, старый дракон был куда сильней нынешнего Заката.
Он поднялся на мощеную белым камнем дорогу, помахал рукой вслед каравану, двинувшемуся дальше вдоль берега. Повернулся к виднеющимся вдали шпилям светлой столицы и Цитадели.
Нужно было идти.
========== Глава 12 ==========
Светокамень был красив. Даже в предместях дороги мостили белым камнем, ни за одним плетнем не было грязи, вся скотина на лугах светлых мастей, без единого пятнышка, словно на картинке. Небольшие дома, прячущиеся в глубине дворов, блестели свежей краской.
— Простите, светлые господа, я стар, одному справляться с хозяйством тяжело…
Дребежащий старческий голос резанул ухо. За забором трясся старик, которому пара рыцарей указывала на полускрытый за плетущимся виноградом домик. Белая краска на нем давно облупилась и сыпалась на землю хлопьями, открывая потемневшее от старости дерево.
— Закон един для всех! Если ты не можешь соблюдать его — уходи и освободи дом для более достойных жильцов.
Закат шагнул было к забору… Замер.
Цитадель. Ро.
Он должен был пройти через столицу, не останавливаясь.
На него покосились, рыцарь, не занятый разговором, положил руку на оголовье меча. Вскинул бровь, взглядом спрашивая, чего забыл прохожий посреди дороги. Закат мотнул головой, пошел дальше, стиснув зубы. Но спустя несколько домов не удержался, оглянулся снова.
Старик за забором отсчитывал монеты, по одной перекладывая их в требовательно протянутую ладонь. Второй рыцарь все так же настороженно смотрел вслед Закату.
«Вира», вспомнил он. Еще Щука говорил, что светлые за все назначают виру. Отвернулся, сжимая кулаки.
Лучше бы помогли старику, а не забирали деньги, наверняка хранимые на черный день!
И никто из соседей не вступился. Отворачивались, прятали глаза, притворяясь слепыми и глухими.
Как и он сам.
Закат поднял взгляд на кованые ворота, светлую каменную стену. Над ней виднелся старый дворцовый холм, белые шпили. Если он сейчас вмешается, попытается защитить старика, дойдет ли потом до Цитадели? Или его убьют как смутьяна, не узнав и не поверив, что безоружный путник — бывший Темный властелин, а потом казнят и Ро?
Он не мог рисковать. Не ее жизнью.
Сзади хлопнула калитка, слышно было как переговариваясь удаляются рыцари. Вздохнул старик. Снова скрипнули несмазанные петли, кто-то юный спросил:
— Дед, у тебя краска есть? Я подмажу, только у нас кончилось все.
— Откуда, Заречка? А теперь и купить не на что. Ну да ничего, как-нибудь…
Закат вздохнул — найти краску он не мог точно. Хорошо, что хотя бы после ухода рыцарей кто-то решился пойти помогать старику.
На въезде не было очереди, проход закрывали скрещенные копья. Стражники в белых доспехах внимательно осмотрели остановившегося перед ними чужака. Старший спросил скучающе:
— Почему не в белом?
— Я издалека, — коротко отозвался Закат.
— А нам-то что, — хмыкнул стражник. — Покупай у кого-нибудь на фермах одежду или плати.
— У меня нет денег. Но мне нужно в Цитадель.
На него посмотрели недоверчиво, стражник поджал губы, наткнувшись на твердый взгляд. Переглянулся с напарником. На пробу повторил:
— В темном не пускаем.
— Мне нужно в Цитадель.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга в упор. Закат сморгнул, первым отводя глаза, изгоняя поднимающуюся алую пелену. Расслабил плечи, напряженные в подспудном ожидании боя. Он ведь даже не на это препятствие злился, а все еще на тех двоих, так же стребовавших плату с незнакомого старика. И тельзя было драться. Закат был здесь один и не мог ни перебраться через стену, ни пробиться сквозь город силой. Нужно было договариваться.
— Я могу отработать виру, — начал было он, но не успел закончить предложение. Кто-то подошел сзади, шаркая по булыжникам, в спину Заката постучали, словно в дверь.
— Мил человек, возьми-ка, — за ним стояла сгорбленная старуха, похожая на больное дерево. В ее руках высилась стопка аккуратно сложенной одежды. — Можешь зайти в мой дом, примерить.
Он глубоко поклонился женщине, принял вещи. Следуя за ней к избе, маленькой, но аккуратно окрашенной, спросил:
— Чем я могу вас отблагодарить?
Она засмеялась невесело, но не ответила, пока не завела его в тесные сени. Ее глаза сверкнули, как у кошки — дряхлой, но такой же яростной, как и прежде.
— Тем, что пройдешь в город, вопреки закону. Тем, что доберешься до Цитадели. Не знаю, зачем тебе туда, но вряд ли чтобы рыцарем стать.
Она любовно погладила лежащие у него в руках вещи, взяла сверху рубашку. Развернула, глядя на тонкую ткань с болезненной нежностью.
— Это одежда моего сына. Его сожгли третьего дня за непослушание Светлому ордену. За то, что сломал нос рыцарю, который полез к его невесте.
В горящих праведным гневом глазах старухи читалась невысказанная просьба. Закат склонил голову.
— Прости, добрая женщина. Я не смогу отомстить за него. Я не убью ни одного рыцаря.
— Я не знаю, что ты будешь делать, — она покачала головой, не желая его слушать, — но это не важно. Я сердцем чувствую, что ты отомстишь за моего ребенка. Этой веры мне достаточно. Поэтому одевайся и иди. Сейчас, пока я не начала сомневаться в своих словах.
Он повиновался, сменив плащ и штаны, натянул на сбитые пятки тонкие, явно дорогие сапоги. Только рубашку оставил свою — она была достаточно светлой и ее скрывал плащ, а он не хотел выбрасывать подарок Пая, прошедший с ним через все земли ордена.
Переодевшись, тихо поблагодарил старуху, но она отмахнулась. Почти вытолкала его за порог, захлопнула дверь. Закат, спускаясь с высокого крыльца, слышал, как старуха судорожно всхлипывает в сенях.
Она не хотела, чтобы он видел ее слезы, чтобы пытался утешить. Да и что он мог сказать женщине, потерявшей взрослого, счастливого уже ребенка? Разве что исполнить ее желание — насколько это было возможно.
Стражники на воротах в этот раз не задавали вопросов, молча опустили копья. Закат перешагнул через них, наконец оказавшись внутри городских стен.
Здесь не было окраин. Не было нищих, гадателей, даже играющих на улице детей. Мостовую словно с щелоком вымыли, дома разве что не светились, светлые до рези в глазах. Кое-где встречались на стенах рисунки и барельефы — все похожие, рыцари и солнца, золотые, иногда красные. Люди сторонились путника: его выдавало лицо и то, как он смотрел по сторонам, а более всего — длинные пряди черных волос, выбивающиеся из-под капюшона. Какая-то женщина привлекла к себе дочь, заставила отвести взгляд.