Закат вернулся за стол наверху, сел, вплетя пальцы в собственные волосы. Он не мог, не имел права решать за них. Но какой у него был выбор? Зажмурился, пытаясь вспомнить карту — не раз же видел как Принц разворачивал ее на сундуке. Разглядывал с интересом, думал, каким причудливым змеиным следом изгибается их путь. Каждый раз находил взглядом Светокамень, прикидывал, за сколько дней добрался бы напрямую. Должен был запомнить окрестности столицы во всех подробностях!
— Бродяги сейчас пойдут на юг вдоль берега, дальше и дальше от города, — пробормотал Закат, размышляя вслух. — Интересно, можно ли их догнать? И нужно ли?..
— Нужно! — Яся прижимала руки к груди, вцепившись в пушистый кончик косы. — Очень нужно. Я портнихой была, но сейчас ко мне никто не ходит. На огороде я возиться все равно не умею, а бродягам наверняка нужно что-нибудь шить да штопать?
Лис только кивнул молча, соглашаясь с внучкой. Закат смотрел на них, уже почти не удивляясь. Только интересно было, если спросить у каждого горожанина светлой столицы, тихонько, так, чтобы не подслушали рыцари, сколькие захотят уйти? И почему не уходят сами?..
— Вот только, добрый человек, — замялась Яся, не решаясь что-то спросить. Закат молча ждал, и девушка, вздохнув, спросила: — Как же я догоню этих бродяг?
— У нас есть деньги, на лошадь хватит, к свадьбе же готовились, — взялся объяснять Лис. — Но как ее купить? Я стар, сам до конюшни не дойду, а Ясе опасно выходить…
— Я куплю, — даже чуть неловко пожал плечами Закат. — Если вы доверите мне деньги.
Яся от радости разве что не запрыгала, побежала в спальню, ни мгновения не сомневаясь. Вернулась с увесистым кошельком, рассказывая, где находится конюшня и как выбирать лошадь.
— Даже если с норовом — не страшно, я управлюсь как-нибудь!
Закат, припомнив Дьявола, улыбнулся невольно — если все сложится хорошо, скоро Яся должна была познакомиться с самым норовистым из всего конского племени.
***
Он шел по городу, опустив голову. Яся помогла зачесать волосы в хвост на затылке, но и без черных выбивающихся прядей Закат выглядел чужаком. В светлом городе на каждой улице стояли большие и малые сторожки, перед которыми люди осеняли себя широким кругом, странно выворачивая ладонь. В светлом городе было много людей в белых мантиях, которым глубоко кланялись, подходили, просили благословения.
— Тебя что-то беспокоит, сын мой?
Закат поднял глаза на преградившего ему путь сторожа. Покачал головой.
— Нет… Отец.
Неприятно было называть так напыщенного толстяка, в чьих глазах читалась жажда наживы, а не сочувствие. Вспомнился мужик из полузабытого прошлого, чью жизнь оборвала молния, и хотя сейчас Закат сожалел о той яростной ненависти, в то же время понимал — она была заслужена.
Эти светлые сторожа вызывали похожие чувства.
Интересно, были ли среди них другие? Те, которые в самом деле стремились понять любого прохожего, с кем хотелось бы поговорить, кто умел бы не только налагать виру, набивая свой карман, но и искренне разделять с названными детьми горести и сомнения?
Наверное. Таким мог стать Светозар через десять-двадцать лет.
Вот только Светозар был один, а рыцарей, поджегших его дом, четверо.
К счастью, сторож отстал от несговорчивого прохожего, а на конюшне так обрадовались размеру принесенного кошелька, что вопросы задавали только по делу. Вначале, правда, попытались подсунуть необъезженного толком жеребца, потом — не молодую кобылу, но у Заката слишком долго был перед глазами пример замечательного животного, чтобы соглашаться на такую покупку.
— Я возьму этого.
Паренек, возившийся с гривой коня, похожего на молодого Дьявола всем, кроме спокойствия и светлой масти, удивленно вскинулся. Конюх смутился.
— Извините, он еще не готов. Мы заплатили за него положенную виру…
Закат удивленно посмотрел на коня. Тот фыркнул, тряхнул головой, вырывая пряди из рук работника.
Темные пряди. А на коленях у мальчишки стояла плошка с краской.
Закат недоверчиво протянул руку, коснулся конского лба. На пальцах остались белые следы.
— Я его покупаю, — кошелек плюхнулся в грудь торговца, тот едва успел поймать, выронив пару монет. — Заберу вечером или завтра утром. К нему седло и узду, самые простые. Докрашивать не надо.
Уже на выходе его поймали, отсчитали сдачу, спросили, на чье имя записать и не может ли зайти за конем кто-то, кроме него.
И не нужна ли лишняя краска, раз уж осталась.
— Нужна, — отозвался Закат насколько мог спокойно. — В предместьях живет старик, у него стена облупилась. Ему очень нужна краска и не помешает помощь.
Как ни странно, конюх и правда послал мальчишку с плошкой в сторону ворот. А Закат, даже направляясь к дому Яси, продолжал недоверчиво рассматривать испачканную в краске ладонь.
Они тут коней красят.
Если бы кто-нибудь рассказал о таком в Залесье, даже Щука посчитал бы шуткой и преувеличением.
***
— Ты не можешь тут остаться!
— Ясечка, — в сотый раз вздохнул старик, — ну куда ты меня повезешь? Я и на лошадь-то не заберусь. Домик у меня еще крепкий, рыцари не слишком докучают. Проскриплю еще годок-другой…
Закат молча собирал в дорожную корзинку продукты на кухне, предоставив Лису с Ясей самим решать, бежать вдвоем или нет. Оба были правы — старика вряд ли оставят в покое после побега внучки, но если они поедут вдвоем, сложней будет догнать караван.
— Закат! — Яся появилась в дверях, но тут же забыла, зачем так торопливо прибежала. — Ой, что ж ты в темноте… Давай хоть свечечку зажгу.
Тонкие свечи нашлись на шкафу, Яся завозилась с кресалом, ойкнула, уронив кремень под стол. Закат выглянул на улицу, оторвал пару лучин от пучка, воткнутого в кольцо на стене и зажженного последним рыцарским патрулем. Фитилек от прикосновения тускло светящихся прутьев задымился, оброс бородкой пламени, пустившей по стенам пляшущие тени.
— Я здесь все собрал. Если отстанете от бродяг, сможете на неделю растянуть.
Яся кивнула, попросила:
— Давай только ты сначала дедушку на конюшню отведешь? А я одежду как раз сложу. Сама на улицу не высунусь, не беспокойся. Дождусь тебя и вместе пойдем.
План выглядел хорошо, особенно если бы они не дотянули с ним до глубокой ночи. Впрочем, настойчивый рыцарь обещал вернуться только завтра.
Старик будто помолодел за прошедший день, во всяком случае, рядом с Закатом шел на удивление легко. Рассуждал, торопясь поговорить с тем, кто не боится слушать:
— Вроде бы когда живешь под дланью света, восстание поднимать не с руки. Потому что это ж выходит, сам расписываешься в том, что ты злодей! Кто поддержит, если ты на себя такую табличку повесишь.
Закат невольно хмыкнул.
— Темного властелина поддерживали многие. Это Герой был один.
— Ну, сейчас-то все наоборот, — вздохнул старик, покрепче перехватывая сухой ладонью локоть Заката. — И знаешь, сомневаюсь я, что Герой тогда был совсем один. Все равно наверняка кто-то помогал. Лестно же — бороться против зла. А когда безобразия учиняют рыцари в белых доспехах, даже не поймешь, кому жаловаться и что с этим делать.
Конюшня показалась из-за поворота, на крыльце под пучком лучин сидел давешний мальчишка. Завидев Заката, бросил недогрызенное яблоко, подскочил.
— Изволите забрать коня?
— Пока нет. Скоро придет девушка, они с Лисом вдвоем уедут.
Мальчик покосился на старика, видимо, удивившись странному имени, но кивнул понятливо, убежал седлать коня. Лис, кряхтя, опустился на нагретые ступеньки. Посмотрел туда, где днем виднелась Цитадель, а сейчас была только тьма. Скривился.
— Дурак я старый. А остальные — молодые дураки. Боимся, как бы кто что не подумал, хотя по хорошему давно надо было… — не договорив, махнул рукой. — А, ладно. Может, ты вот что-то изменишь.
Закат пожал плечами, ставя рядом с Лисом корзинку. Он шел в Цитадель просто потому, что они забрали Ро, и не представлял, как и что он мог бы изменить. Рыцарей в светлом городе было двадцать раз по двадцать, а он, некоронованный, даже одну смерть не переживет.