Хайш за несколько дней и забыл, что такое замечательное настроение. А теперь оно взметнулось вверх.
— Кидай! — поторопил он. — Давно пора проверить его настоящую силу.
И, поскольку Марина все еще медлила, с размаха швырнул в нее вторую разбитую бутылку. Ей удалось все-таки увернуться, но опасность скользнула буквально в сантиметре от ее щеки. Хайш наступал, и рассветнице не оставалось ничего другого, кроме как швырнуть амулет ему под ноги. Дыхание вмиг перехватило, но уже через секунду Хайш смог продолжить движение: амулет здорово задерживал и лишал сил, но теперь не парализовывал. И вдруг Марина сама кинулась на него — высоко подпрыгнула, но промахнулась, ударяя кинжалом. Только приземлилась, прыгнула снова, с разворота пиная ногой. Надо же, а ведь Хайш присутствовал, когда она тренировала этот удар!
Заблокировать не успел, а она еще попала в какую-то правильную точку, и теперь одна рука почти онемела. Хайш ухмыльнулся и сосредоточился, а затем пнул ее точно так же, выбивая нож из руки. Она не потратила ни секунды, а согнулась и буквально врезалась ему в живот. И тем самым немного утащила в сторону от амулета. Хайш, отлетая, перехватил ее за плечи, резко развернул в воздухе и впечатал в стену. Марина выдала только короткий болезненный стон, но мгновенно попыталась перейти на скручивающий захват ногами. Горячая девочка. Хайш перехватил ее за талию, оторвал от поверхности и снова с размаха ударил об стену — так, что сверху посыпалась краска.
Теперь ему удалось выбить стон получше. Однако рассветница зарядила кулаком снизу — вышло смазано, Хайш даже не поморщился. Улыбнулся. И Марина, видя его улыбку, зачем-то улыбнулась в ответ. Ласково так, с точно тем же огоньком. Хайш замер на секунду и только по этой причине пропустил косой удар в шею, а потом рассветнице удалось и вывернуться. Упав на пол, она сразу же пнула его под колени. Горячая девочка, улыбчивая.
Хайш не упал, вовремя развернулся. А она уже тоже вскочила на ноги и замерла в боевой стойке. Будет бить ногами, точно. У нее руки слабенькие, не ее сильная сторона, а пинаться научилась прекрасно. Он угадал — и как только Марина попыталась пробить двушку справа, перехватил ее за голень и рванул на себя, лишая опоры. Рассветница полетела на пол спиной, но, едва приземлившись, успела схватить с пола талисман и швырнуть прямо ему в лицо. Сука улыбчивая. Хайша дернуло от боли, но в ответ на ее смех он не смог не рассмеяться.
Рухнул прямо на нее, прижимая руками к полу, едва успел перегруппироваться, чтобы не схлопотать коленом между ног. А в бедро получил ощутимо. Попала бы — до слез довела. Улыбчивая и горячая, ноги бы ей переломать. Подхватил под колени и развел, чтобы больше не била, куда не следует, навалился всем весом. Сам удивился тому, что дыхание от непонятной радости сбивается. Не стал себе отказывать в удовольствии: резко наклонился и укусил в шею. Рассветница предприняла еще более яростную попытку вырваться. Укусил сильнее. Провел там же языком.
Замерла. Потом переспросила хрипло:
— Ты что делаешь? Мы ведь деремся, забыл?
Хайш приподнялся, посмотрел ей в глаза:
— По-моему, я победил еще до твоего прихода.
— Тогда или убивай, или слезай. Меня твои глаза вгоняют в ужас.
Наклонился и поцеловал. С нажимом прошелся языком по сжатым зубам. Почувствовал, что теперь и ее дыхание сбилось. Дал немного пространства и отпустил руки — пусть бьет, если ей так нравится бить. Лишь бы снова улыбнулась.
Но Марина цедила:
— Хайш, прекрати. Мне это не нравится.
И дышит тяжело, рвано. После драки не может успокоиться? Или во время драки запустились какие-то другие реакции, как и у него?
— Ты ведь знаешь, что я чувствую ложь. Так зачем врешь?
Она толкнула, скривилась.
— Отпусти! От тебя несет перегаром!
Хайш поцеловал снова — и опять встретил сопротивление. Некоторые женщины так любят поговорить…
— Суицидница, у тебя сердечко заходится от азарта. Мы не нравимся друг другу, все понятно. Так долго еще будем болтать или перейдем к делу?
— Да ты спятил! Отпусти.
Вот, именно эта эмоция и есть ответ — ярость, злость и капля бессилия. Желание врезать. Самой себе врезать за то, что все это почувствовала. Хайш подхватил ее и резко поднял, усаживая на себя. Бессилие — лишнее. Она не должна чувствовать себя беспомощной.
Получил сильный удар по скуле — провел пальцами вдоль позвоночника, снизу вверх, вынуждая вытянуться. Толкнула со всей силы в грудь — медленно потянулся к губам. Она не хочет его, разум ее не хочет, но возбуждение не остановишь доводами. Вцепилась в волосы, сжала кулаки — прижал к себе с силой, и наконец-то почувствовал ответную волну: Марина разомкнула губы, мгновенно отвечая на его поцелуй. И как только получил первый стон не от боли, снова резко уложил ее на пол, расстегивая джинсы и не давая опомниться. Марина задыхалась и теперь уже сама судорожно стаскивала с него рубашку. Глупая. Горячая. Никак не хочет улыбаться.