— Вставай, инвалид. Они с минуты на минуту вернутся. Тебя жаль, но меня жальче.
— А зачем мне идти? Они теперь точно не убьют меня.
— Уж наверняка. Зачем им убивать закатника? И у них такая огромная команда. Так что, может быть, тебе даже какую-нибудь должность предложат. Но через день-два здесь будет толпа рассветников, они твоих будущих друзей вырежут подчистую. Потому хватит ныть и пойдем уже. А я тебе по дороге расскажу, у кого с Мариной уже получилось. Это будет презабавная история, плохо, что тебе становится по барабану.
Про Марину Хайш так и не рассказал, настроения не было. Он вытащил Илью и нашел в лесу Алису. Она сначала вскрикнула от радости, но потом осела на землю — быстро дошло, сообразительная.
— Илья, что с твоими волосами? У тебя белые пряди.
— Наш приятель скоро станет совсем блондином, привыкай, — Хайш тоже опустился устало на землю. — Марина в порядке. Она выйдет оттуда живой и здоровой. Илья у нас супергерой, но придурок.
— Я не понимаю, не понимаю…
Алиса повторяла одно и то же, а потом обхватила лицо Ильи, заглядывая в глаза:
— Что ты сделал?
Илья и ей улыбался. Рубаха-парень, почти такой же, как раньше. Но это ненадолго. Хайш посчитал себя обязанным объяснить:
— Обменял свою душу на жизнь Марины. Джины исполнят его желание в лучшем виде.
— Но почему его волосы…
— Алис, не тупи, — Хайш почувствовал такую усталость, что вообще откинулся на спину и уставился в серое небо. — Закатники — это рассветники без души. Или те, кто мог стать рассветниками, но сделали что-то настолько страшное, что душу при этом подпортили. Искупать уже нечего. Это же было очевидно.
Она обняла Илью, прижала к себе несопротивляющееся тело, и разревелась. И скулила так жалобно, что настроение портилось еще сильнее. А Илья смотрел в другую сторону и продолжал улыбаться, будто эта улыбка прилипла к его губам и никак не хотела отлипать, хотя ничего не означала.
Глава 22. Почти никаких изменений
И не то чтобы сразу все изменилось, как Илья ожидал. Джин наклонился к нему, приложил обе руки к груди, добавляя еще боли, а потом с подчеркнутым удовольствием втянул сквозь зубы воздух. Под его ладонями возникло настолько мерзкое сосущее ощущение, что Илья едва не потерял сознание. Наверное, это означало, что джин душу проглотил сразу, а не отложил на потом, как они часто делают. После чего его просто бросили, переговариваясь:
— А если сбежит?
— И пусть бежит. Ты закатника на привязи собрался держать, как домашнего питомца?
Жаль, что трубу не вытащили. Но Илья теперь знал: немного отлежится и сможет сделать это сам. А потом еще отлежится. И еще. Он не умрет так запросто. И рассветником бы не умер, а теперь тем более. Сначала хорошо вздремнул, а потом уже начал думать и сравнивать, удивляясь, что принципиально ничего не изменилось. Он по-прежнему переживал о Марине и был рад, что ее выпутал. Он до сих пор думал об Алисе или Хайше. Попался ли Хайш или смог сбежать? То есть любопытство осталось, но это было какое-то другое любопытство — появились легкость и пустота. Интерес к происходящему, но без ожидания конкретного результата. Любой исход — просто исход.
Когда Хайш его вытащил, а Алиса начала лить бессмысленные слезы, он и не думал ее отталкивать. Он все еще помнил, почему она так беспокоится, и не захотел бы оттолкнуть. И все же почувствовал облегчение, когда она наконец-то оставила его и принялась донимать Хайша:
— Когда они отпустят Марину?
Демон лежал на земле и смотрел в небо:
— Шарик следит. Сделка была на сегодня, значит, сегодня. Хватит трястись. Ты замерзла или психуешь?
Алиса не ответила, но ее действительно заметно колотило. Осенний день выдался теплым, но за несколько часов в лесу она вполне могла замерзнуть. Илья почему-то теперь не чувствовал прохлады. Он снял куртку, подошел и накинул ей на плечи. Алиса поблагодарила и почему-то снова отвернулась, скрывая в очередной раз заблестевшие глаза. Илья до сих пор помнил свое отношение к Алисе — бесконечно смелая и правильная девушка. Она, в отличие от Марины, жестко придерживается приоритетов и не подвержена лишним сомнения. От воспоминания о Марине сердце сжалось. Он по-прежнему ее любит или только помнит, как любил? Илья не был дураком и понимал, что изменения неизбежны. И когда-нибудь ответы на все эти вопросы перестанут иметь значение. Как и другие закатники, он будет интересоваться только удовольствиями, а не радостью. Но он останется физически силен, потому сможет помогать команде. Или ему станет плевать на команду?