— И без всяких собеседований, — выдвинул условие Заец — а то знаю я эти королевские морды, никогда не известно, что им в голову взбредёт.
— Клянусь именем Великого Короля Многоземельного, — Принцесса торжественно подняла правую руку — никаких собеседований с вами не будет.
— Так уж и быть, — Заяц незаметным движением бросил нож, котороый до сих пор скрывал за спиной — уговорила. НО! Как изловим Гнома, я его повешу на первом суку, своими собственными лапками!
— В этом вам препятствий не будет, — пообещала Закатиглазка.
Заяц, как опытная ищейка, задрал нос, втянул воздух и рванул в лес. Принцесса, еле поспевая, бежала за косым проводником, временами она, даже теряла его из виду и находила, только, по шуршанию кустов.
Иногда Заяц останавливался, растерянно топтался на месте, а потом, вновь учуяв, ароматную струю перегара, продолжал преследование.
Принцесса изорвала подол юбки, скача следом за Зайцем, исцарапанные руки у неё покрылись волдырями, и не уступали, теперь, икусанному за ночь кровосисями лицу.
— Ага! — победоносно воскликнул Заяц и поднял пустую бутылку из — под водки — Мы на верном пути! — он разбил тару о ствол повалившегося дерева — Что бы звери лапы резали, — пояснил он свою выходку — и радостно подскочил, но по трагической несправедливости, как всегда, страдает невинный, и бедный Зайчик приземлился задней лапкой на маленькую стеклянную гранулу.
Ещё ни разу Принцесса не слышала столько стонов и не видела столько слёз. Травма грозила сорвать всю погоню.
Вынуть стекло из пальца Заяц ни в какую не давал, визжал, брыкался и, даже, укусил Принцессу за руку. Только, насев на косого верхом, Закатиглазка, наконец, смогла извлеч стекло, после, по настойчивому требованию Зайца, поцеловала раненную лапку и перевязала лоскутом, оторванным от многострадального передника.
Правда, идти Заяц, всё — равно, отказался.
Принцессе пришлось посадить его в карман передника, уже, оттуда Заяц продолжил вынюхивать дорогу, что, конечно, снизело скорость поисков.
Теперь, частенько, Принцессе приходилось высаживать его на землю, что бы он мог обнюхать какую-нибудь корягу, сохранившую запах перегара, активно выдыхаемого преследуемым.
Запах вывел их на широкую полянку. Посреди полянки, утопая в ласковых лучах утреннего солнца, возвышался сруб, с покатой крышей покрытой мхом.
На грядках, по обе стороны сруба, росли томатные кусты, огороженные плетнём.
Посреди грядок трудился невзрачный худенький человечек. Его фигура показалась Принцессе знакомой. Подойдя ближе, она, действительно, узнала Философа, судьбу которого она так удачно обустроила. Он был всё в том же длинном старом шарфе и вылинявших брюках.
В маленьком дворике, где хозяйничал мыслитель творился дикий беспорядок: часть плетня лежала, глубоко вдавленная в рыхлую землю. Томатные кусты были переломанны, а полузрелые ягоды на них расквашенны.
Принцесса, не спрашивая, нарвала себе горсть томатов поцелее, а на недоумённый взгляд Философа ответила:
— Что жалко? А, ведь, это я тебя сосватала, мог бы и чем получше угостить, в виде благодарности.
Заяц, забыв о полученной травме, выпрыгнул из кармана и принялся грызть томаты, прямо на кустах.
— А, это вы, — многозначительно вздохнул Философ.
— Мы! — подтвердил Заяц, утирая с подбородка томатный сок.
— Ты-то как здесь оказался, — спросила Принцесса у Философа, скорее из вежливости.
— Человек есть песчинка носимая ветром, — задумчиво ответил Философ — сегодня — здесь, завтра — там.
— Жена заставила? — высказала догадку Принцесса.
— Да, — коротко признал Философ — предложила мне переехать за границу, я и обрадовался, увы, не об этой загранице я мечтал.
— Ты, небось, думал попасть в те края, где чада боярские ведут жизнь раздольную? — усмехнулась Закатиглазка — Но, если, так, все разъедутся, кто, тогда, здесь останется?
— И то верно, — согласился Философ — Сии просторы не терпят пустоты.
Скрипнула дверь и на пороге сруба появились двое подростков, лет шестнадцати, мальчик и девочка.
— Папа — папа! — в два голоса прокричали они — Мама сказала, что ты — козёл! И, ещё, что ты на работу опаздываешь! — подростки рассмеялись и вернулись в дом.
— Это как ты так успел, сразу двумя отпрысками обзавестись? К тому же, ещё, и отроками, — удивилась Принцесса — воистину для вас, философов, течение времени относительно.
— Безусловно, мысль повелевает течением времени, — Философ привычным движением потёр небритый подбородок — ибо время существует, лишь, благодаря осознанию его посредством мысли, — он задумчево устремил взгляд в небеса и добавил — а дети, оказалось, у неё были от предыдущего брака.