Милиционеры оставили атомобиль на обочине, немного не подъезжая к имению Барина — Боярина, боясь напороться на шипы и, дабы, вдруг, не привлечь к себе ненужного внимания охраны, по той же причине шли без фонариков.
Следователь приковал наручниками руку гнома к своему запястью, а как только вышли из машины, вытянул из кобуры табельный пистолет, передёрнул затвор и пригрозил гному:
— Если, ты, падло позорное, нас на засаду навёл, я тебя первым завалю, в натуре!
Кобольд поморщился, разглядывая, еле видимый в ночи, чёрный ствол, нацеленого на него пистолета и решил, что лучше промолчать.
Из имения Барина — Боярина высоко в небо взмыл салют и рассыпался тысячью ярких искр, за ним ещё один и, ещё, и ещё. Били, видимо, из крупнокалиберных орудий. Хлопки гулким эхом раскатывались по просторам и в такт им вздрагивала земля.
— Скоро и мы так гулять будем, — завистливо промолвил, шедший первым адвокат.
— Ещё и похлеще закутим, — следователь дёрнул руку, рванув вперёд, замешкавшегося Гнома и прикрикнул на него — не отставать!
— Злые вы, — тихонько всплакнул Кобольд — плохие.
— Ишь как ты запел, — следователь укоризненно посмотрел на Гнома — злые, плохие, любите вы нас помоями поливать, а как случись что, к кому жаловаться бегите? К нам же и бегите!
— А потом от нас! — добавил адвокат и правоохранители весело рассмеялись.
Заморосил мелкий противный дождик, земля промокла, идти стало тяжелей, и Кобольд насилу поспевал за следователем, иногда Гном, даже, падал и, тогда, безжалостная рука закона, тащила его по грязи, не взирая на плач и сопли.
Автомобиль BMWx7 внедорожник, стоял точно там, где его и оставил Кобольд.
Подобно огромному кровожадному чудовищу, он притаился в зарослях молодой поросли акаций. По его крыше ритмично стучали капли дождя, обтекая его со всех стороны, они смывали слои, привезённой, ещё, из драконьей пустыни, пыли.
— Это? — спросил следователь, когда они стали перед автомобилем, и дёрнул Кобольда за плечо.
— Это, — пискнул Гном и, неуклюже, левой рукой, вытер мокрое личико, размазывая по нему грязь и кровь.
Следователь, направив пистолет на автомобиль, второй рукой вынул из кармана, конфисковынный у гнома смарт — ключ, отомкнул им внедорожник и включил подсветку салона.
— Открывай заднюю дверь, — следователь подтолкнул гнома к машине.
Кобольд, дрожащей рукой, выполнил приказ, следователь окинул быстрым взглядом салон — никого, только мягкий успокаивающий розовый свет озарял груду тряпок, сложеных поверх спинок кресел.
— Залезай первый, — следователь ткнул Кобольда дулом пистолета в спину.
Гном покорно забрался внутрь салона, следователь, слегка пригнувшись, пролез за ним, оставив на земле одну левую ногу и держа оружие наготове.
— Открывай, — следователь указал дулом на груду тряпок.
Кобольд, свободной рукой, сдёрнул ткань и их взорам предстала горка золотых монет, удивительно красиво переливающихся в розовом цвете.
Зрачки следователя расширились до того, что заняли весь разрез глаз, он потянулся левой, окованой с Кобольдомм, рукой к золоту и положил поверх него свою широкую пухлую ладонь.
А как нам, уже, известно золото это было волшебным, как и положено золоту, и лишь, только, оно ощутило прикосновение живого существа, то тут же, было, устремилось к тому что бы подбить его на действия аморально — уголовного характера, но почуяв блюстителя закона, не стало зря тратить силы на уговоры, зная, что всё, и так, будет сделано как надо.
— Что? Есть? — адвокат, которому обзор перекрывал широкий зад коллеги в нетерпении потянул того за рубаху.
Следователь, с неохотой, оторвался от золота и повернув голову к адвокату, еле слышно ответил:
— Да, золото здесь, — он облизнул языком пересохшие губы — подойди, посмотри.
Адвокат шагнул вперёд, вплотную соприкоснувшись с коллегой и через его плечо просунул голову в салон — Ух ты! — только и успел произнести он, как следователь, коротким движением, прижал дуло пистолета к его подбородку и спустил курок.
Прогремел выстрел, заложив уши всем находившимся в салоне. Пуля прошла всю голову на вылет, разбрызгав содержимое черепной коробки по потолку.
На удивление, адвокат продолжал стоять, глядя удивлёнными глазами на коллегу, затем, словно увлекаемый невидимой рукой, отступил на два шага назад и медленно, как срубленное дерево, упал на спину, уставившись невидящим взглядом в тёмное небо, заливающее остекленевшие глаза адвоката, резко усилившимся дождём.