Благо дело, тоннель был короткий, а за ним находилась маленькая пещерка, очень низкая, Закатиглазка могла передвигаться в ней, только, полусогнувшись, отовсюду торчали корни, потолок был подпёрт старым бревном, в стене имелась выямка наполненая хворостом, служивщая камином и печью, под ней лежала охапка сена — постель, в пещерке стоял густой, плотный одуряющий запах, Кобольд, явно, не был сторонником, излишней гигиены.
— Вот это и есть условия?! — Заяц щурил глаза, тонннель, был одновременно и окном, потому пещерку наполнял интимный полумрак — Что же, узнаю руку мастера.
— У меня красный диплом архитектурно — зодческой академии, — не понял сарказма Кобольд — Сейчас, ещё, камин распалим, вообще, шикарно будет. Спички есть?
— Простите, нету у нас спичек, — недовольство Зайца росло — некурящие мы.
— Куда тебе, косой, курить, — Кобольд рылся в куче хвороста-то ли дело я, полмешка вирджинского табаку враз выкуриваю, — он вытащил две коротких палочки — а, ещё, у меня значок за разведение огня трением.
В полумраке раздалось шуршащее трение палочек и тяжёлое сопение Кобльда.
Длилась работа секунд десять, после чего Кобольд в бешенстве зашвырнул одну палочку, а вторую завпустил в Зайца, всё ещё тяжело дыша он свалился на сено и, тут, же захрапел.
Принцесса и Заец моча сидели прислонившись к импровизированной стене гномьего дома. Последний луч заходящего солнца покинул свод пещерки, и как бы прощаясь с ним Заяц громко чихнул, разбрызгивая мокроты по земляному полу.
— Не хватало мне, теперь, подхватить простуду, — испугался Заяц — в таких-то условиях, а у нас никаких лекарств, даже зелёнки, что бы пятки помазать нет.
— Не беспокойся, — Принцесса ласково положила ему руку на плечо — есть один безотказный способ.
— Если этому способу тебя обучил супруг, то не надо, — забеспокоился Заяц.
— Способ действенный, — заверила Принцесса — я на себе испытала. Как-то, в феврале, я заразилась вирусом гриппа, но решила, что лечиться, мне некогда, перетерплю, и принялась убираться в королевских покоях, но Король, как внимательный и заботливый муж, сразу заметил, что мне не здоровиться, спустился с трона, самолично подхватил меня на руки, и выбросил в окошко. Через три дня я пришла в сознание, а гриппа как и не бывало! И, только, убедившись, что я выздоровела, Его Величество разрешил мне вернуться к обязанностям, так я узнала про этот чудодейственный способ и полюбила Короля ещё больше.
— А я и не простыл, — поспешил заверить Заяц — это просто пыль в нос попала.
— Давайте не будем рисковать вашим здоровьем, вы, как — никак, мужчина пожилой — не солгласилась Закатиглазка — превентивные меры вам не повредят, вы нам завтра здоровенький и свеженький нужны.
— Не надо! — взмолился последний раз Заяц.
— Трусишка, — Принцесса взяла Зайца за шиворот, и как тот не упирался, но был выброшен на улицу, как мешок с мусором — утром вы мне, ещё, спасибо скажете.
— Давай я сейчас скажу, — предложил Заяц, в жизни никому не говоривший таких слов, и попытался залезть обратно, но второй раз был вышвырнут, так же бесцеремонно, как и в первый.
Поняв, что делать нечего, и возблагодарив судьбу, что Король Многоземельный не практиковал уринотерапию, Заяц нагрёб старых листьев, и закопавшись в них, заснул.
Настало утро. Роса застыла крошечными серебряными хрусталиками на юных зелёных травах, запел трелью лесной жаворонок, а в ответ ему громко выпустил утренюю порцию удушливых газов спящий Кобольд.
Принцесса вылетела из пещерки вытирая слезящиеся глаза и откашливаясь.
Заяц, которого разбудил предрассветный холод, уже, нашёл несколько грибков, вынюхал съедобные, позавтракал ими, и сидя на заду вылавливал из шерсти блох. Наконец из тоннеля, зевая и потягиваясь вышел и хозяин дома.
Он молча уселся перед пеньком, на который выложил из карманов горсть орехов, какие-то корешки, и флягу. По всей видимости Кобольд собрался подкрепиться перед долгой дорогой. У Зайца при виде, того, что удумал гном, в такой опасной близости от Закатиглазки, рот растянулся в ехидную усмешку.
— Что лыбишься, Зайчище? — заметил изменение его мимики Кобольд — Я с тобой не поделюсь, не надейся. Обидно? Ты — гавно, а я — повидло! Видишь ли, косоглазый, быть начальником, это не просто, привилегия, это обязанность, ткнуть каждому.
Наверяка он бы, ещё, долго рассуждал на тему прирождённых функций руководителя, но Принцесса, уже, подкралась к нему сзади, и одной рукой прижала его голову к поверхности пня, прервав тем самым рассужления о высоком, а второй рукой она сгребла все орехи и не разбивая скорлупы закинула их себе в рот, затем та же участь постигла и коренья, последней она взяла флягу и сделала большой глоток.