— Дочери мои! — захлопала в ладоши королева — Сейчас же организуйте сестре купание.
— Слушаемся, матушка! — раздалось в ответ Из-за двери.
Купание было мгновенно изготовлено, десять сестёр взяли Закатиглазку на руки и отнесли в ванную комнату, раздели, и уложили в пенную воду.
Артель из сестёр, снова, разделилась пополам, одна половина взялась стирать вещи Закатиглазки, а вторая скребла саму Принцессу щётками, натирала мылом и поливала её ароматическими маслами. Окончив процесс купания Принцессы, сёстры, вынули её из ванны, обтёрли махровыми полотенцами, высущили волосы тремя фенами, запплели их в косу, и одели во всё свежевыстиранное.
Заяц, тоже, изъявил желание выкупаться, и его выстирали, прямо, в стиральной машине, с порошком для ручной стирки и средством от блох, обсушили, и причесали гребнем.
Кобольд от водных процедур наотрез отказался.
— Ну как тебе банька? — спросила королева посвежевшую Закатиглазку, когда та спустилась в столовую — Понравилась? Если нет, то я накажу за это твоих сестёр.
— Понравилась, — ответила довольная Принцесса — но сестёр, всё — равно накажи, это никогда лишним не бывает, ибо кто жалеет розгу, портит ребёнка.
— Это верно, на тебя-то мы этого дела всегда жалели, — тихонько сказала королева.
— Чего? — не расслышала Закатиглазка.
— Нет, ничего, — поспешно пискнула королева — а у тебя самой-то, как, дети есть?
— Точно не знаю, — Закатиглазка уселась за стол — может и есть.
Подали плотный завтрак, приготовленный, пока купали Принцессу, состоящий из четырёх перемен блюд, но к разочарованию Кобольда, банка самогона, которую он прикончил прошлым вечером, оказалась последней, и застолье прошло насухую.
Откушав Принцесса запросила билеты на электричку, их оказалось десять штук, и все они отправились в карман передника.
— Зачем же тебе все? — удивилась королева — Мы, хоть, и не все, тоже, можем поехать.
— Не поедите, — отмахнулась Закатиглазка — в другой раз, а билеты я в кассу сдам, знаешь сама, как мне деньги нужны для моего распрекрасного.
— Ой, вечно я про это забываю, — вздохнула королева — тебя до станции проводить?
— Не нужно, — покачала головой Закатиглазка — я сама быстрей дойду.
— Ну, тогда передавай от нас отцу и братьям наилучшие пожелания, — попросила королева — ты найдёшь их в нашей бывшей столичной резиденции, королевском дворце, это единственное, что конфисковали после революции, а, отец твой, арендовал его под избирательный штаб.
Заяц и Кобольд набрали в дорогу жаренных семечек, и лихая троица отправилась на электричку.
На станции прибытия столичной электрички дожидалась изрядная толпа, золотоискателям не повезло — сегодня было воскресенье, народец из местных сёл и местечек отправлялся на работу, все фабрики, мануфактуры и предприятия находившиеся возле столицы давно были уничтожены, а полученные на этом деле средства всосаны столицей, и все бедняки, кому позволяло здоровье, теперь, ездили в столицу наймитствовать, для чего, даже было проложено железнодорожное кольцо, охватывавшее кругом столичный град, что бы собирать батраков по всей округе, Из-за чего дорога занимала, теперь, весь день и пол ночи.
Скрипучий голос пролаял в вокзальный громкоговоритель:
— К первому пирону прибывает электропоезд направляющийся в столицу нашего государства город — герой «Зажратинск»!
— Скорее, прячтесь под подол, — приказала Закатиглазка Зайцу и Кобольду, так как из десяти билетов она сдала девять, решив, что Зайца и Кобольда можно провести даром, но её, всё же, грызли сожаления, что она все десять билетов не сдала, и не попыталась и сама проехать зайцем.
Толпа, пинаясь и толкаясь, ринулась по вагонам. Закатиглазка, словно, подхваченная бурным потоком, была внесена в заплёванное и загаженное окурками помещение электрички, Заяц и Кобольд вцепившись в её щиколотки, тяжко страдали от множества пинавших их ног.
Занять место на деревянной скамье Принцессе не удалось, и она подвисла, зажатая со всех сторон.
Громкоговоритель объявил о том, что поезд отбывает, состав ухнул, дёрнулся, и начал движение, колёса загремели, оглушая пассажиров, вагон трясло и раскачивало из стороны в сторону, как дряхлое судёнышко в сильный шторм.
Пейзаж, среди которого ползла электричка, глаз не радовал и приводил в уныние: сплошные вырубки, руины каких-то предприятий, заброшеные деревушки, с полуразвалившимися домами, старые карьеры, грязные, покрытые разноцветой плёнкой реки.