Солнце жгло нещадно, даже, открытые окна свежести вагону не давали, содержание кислорода в воздухе было на минимуме, да и к тому обильно примешивались запахи пота и курицы — гриль, которую старательно обгрызал худощавый старичок, устроивщийся на лавке в середине вагона.
С каждой станцией популяция электрички возрастала, уже размазывались по оконным стёклам лица, потерявщие сознание, оставались стоять, не имея места для падения, даже, закалённые Королём Многоземельным мышцы Закатиглазки начали подавать признаки усталости, Зайцу же с Кобольдом, было полегче, внизу был, только запах носков, зато через щели в полу просачивался свежий воздух, Кобольд, что бы развеять скуку принялся больно щипать Зайца, от чего тот тихонько ойкал, а Закатиглазка нервно дёргала ногой, призывая его к молчанию.
После полудня условия проезда резко усложнились, хотя и до того лёгкими не были, кто-то не выдержал и справил малую нужду, и все понимали, что это, только, первая ласточка, до столицы, ещё, минимум трое не удержатся, и доведётся изрядно дыхнуть аммиаку.
Внезапно народ, сплюшеный как кильки в консервной банке, замычал и застонал, причиной новых страданий оказалась дама — контролёр, совершавшая обход.
— Чё, ссыкуны, опять не утерпели! — прокричала дама, почуяв резкий запах, и начала пробивать себе дорогу, как ледокол в арктике, к чему имела самую подходящую конструкцию тела: широченные плечи, мощные руки, здоровенный зад, а ростом превосходила всех пассажиров вагона.
Контролёр, проталкиваясь по вагону, легко распихала, дюжен с пять, пассажиров, не забывая проверять билеты.
Когда состав остановился у очередной станции, и бой колёс дал отдохнуть от себя ушам измучанных людей, в этот момент контролёр нависла над Закатиглазкой, надавив на неё своими габаритами, а сапожищем наступила Принцессе на ногу.
— Предъявляем билет! — гаркнула контролёр в самое ухо Принцессе.
Закатиглазка, частично оглушённая, протянула для предъявления правую руку с зажатым в кулачке билетом.
Тут произошло неожиданное, объёмная щиколотка контролёрши втиснутая в щиколотку Принцессы, своим напором додавила, спрятавщегося под юбками Кобольда, и он произвёл выпуск партизана, непроизвольный, но зычный, прогремевщий словно мушкетный выстрел в тишине вагона, сразу же сотни глаз, с ненавистью, вперились в Закатиглазку, молчаливо обвиняя её в предстоящем усилении мучений.
— Да не бойся ты так! — контролёрша хлопнула Закатиглазку по плечу — Я не кусаюсь! Лучше иди за мной, я провезу тебя в месте посвободней, а то раздавят тебя эти держиморды.
Контролёр пошла вперёд, разбивая путь, своей мощной кормой, несчатные пассажиры, под её ходом, пищали и плакали, иные тихонько ругались матом, и этим сразу прилетало возмездие в виде контролёрского леща.
Закатиглазка семенила по проложенной тропе, наступая на чьи-то ноги высокоплатформенными пынеступами.
Они пробурили весь вагон, вошли в следующий, который оказался, на удивление, свободен, занятыми были только скамейки, стоймя никто не ехал.
— Вон там места свободные, — кондуктор контролёр указала на свободную лавку в конце вагона, у самого выхода.
Закатиглазка, аккуратненько, дабы избежать раскрытия, ссадила с щиколоток ездоков, и они нырнули под ближайшее сиденье.
Закатиглазка и контролёр уселись поудобней. При виде пришедших, разбежались тараканы, бросив есть яичную скорлупу, разбросанную по полу, который был завален, перекатываюшимися туда — сюда, пластиковыми бутылками и фунфыриками из под спиртовых настоек.
— Это, ещё, ничего, — сказала контролёр про беспорядок — хорошо, хоть, не нагадили, наши люди могут и такое, — она вытащила из висевшей через плечо сумки большой китайский термос и два гранённых стакана в подстаканниках — чайкý? — предложила контролёр, уловив взгляд Принцессы.
— Будьте так любезны, — обрадовалась предложению Закатиглазка — мне сразу два стакана и сахару побольше, что бы как сиропчик был.
— А утерпишь-то, после двух стаканов, — криво усмехнулась контролёр.
— Дармовой чай — не отягощает, — Принцесса взяла первый стакан, наполненный дымящимся напитком, а к нему в придачу два прямоугольничка, завёрнутых в жёлтую бумагу с изображением поезда, содержащих прессованный сахар — рафинад под названием «дорожный».
— Такого сахару мы, уже, лет тридцать не получаем, так что это из последних запасов, — сказала контролёр.
Действительно, таким кусочком сахару из ружья можно было пробить кабаний лоб.
Принцесса развернула один рафинадик и положила за щёку, получив тем самым вечный леденец, над разработкой которого так бился Вилли Вонка.