Дракон радостно гоготал, хлопая себя по пузу жирными лапами, давно у него за обедом так не веселились.
Принцесса молча наблюдала за Зайцем и Кобольдом. Сколько она их, уже, знает? У неё было такое впечатление, что очень — очень долго. И всё это время она, только, и видела от них, что пьяные дебоши, ну, или трезвые, но тоже, дебоши, безудержную наглость, беспордонность, отъявленную подлость. И за этих-то людей она хочет хлопотать перед мужем, дабы они заняли высокие посты в государстве! Принцесса впервые задумалась над этим. И поняла, как же ей дико повезло, встретить столь идеально подходящие кандидатуры. В этом вопросе ей, безусловно, улыбнулась фортуна.
Всеобщую вакханалию царившую в зале неожиданно прервало появление маленького тощего поварёнка. В руках он держал серебряное блюдо накрытое высокой крышкой, но даже через неё пробивался неслыханной нежности непередаваемый аромат.
Поварёнок быстро подбежал к главному столу, и поставив блюдо перед Драконом, тут же скрылся.
— Чем я вас сейчас попотчую! — Дракон озорно прищурился — Такого вам в жизни пробовать не доводилось. Я, думаю, что и наша превереда, — Дракон взглянул на Закатиглазку — не устоит перед таким лакомством.
Дуля, уже пришедшая в сознание, потирая шишку оставленную графином, подступилась к блюду с ножём и вилкой для разделки. Она подняла крышку, под которой клубился пар, настолько густой, что не возможно было различить, что скрыто под ним. От любопытства все замерли, а Принцесса, даже, привстала. Дуля разогнала пар салфеткой, обнажив плавающего в перечном соусе и обложенного лимонными дольками, пухленького, хорошо протушенного младенца.
— Молочный, — проурчал Дракон.
Кобольд и Заяц, хотя и наелись, только что, до отвала, но при виде такого деликатеса у них сразу потекли слюнки. Они, вместе с Драконом, как заворожённые наблюдали за тем как Дуля мягко проткнул младенца длинными зубцами вилки, немного выпуская прозрачный сок.
— Ах, какая нямка! — прошептал Дракон, и его раздвоенный язык лизнул тонкие губы.
Дуля, всё так же чинно, неспешно, принялся работать ножом.
— Ах, мне лопаточку. — простонал Кобольд.
— И мне, и мне, — в унисон ему вторил Заяц.
— А мне ножку, — прошипел Дракон.
Закатиглазка не выдержала и грохнула кулаком по столу, что аж тарелки подпрыгнули.
— Ну это совсем никуда не годится! — заявила она.
Три пары удивлённых глаз и одна Дуля, в немом недоумении, уставились на неё.
— И нечего на меня так смотреть! — прикрикнула на них Принцесса — Я уверенна, что поедание грудного младенца — это точно противозаконно! Это — преступление!
Дракон откинулся на спинку кресла и удивлённо поднял бровь.
— Скажите, девушка, — мягко поинтересовался он — вы юрист?
— Нет, — ответила Закатиглазка — но я не понимаю какое это имеет значение?
— Я так и подумал, что не понимаете, — продолжил Дракон всё тем же мягким, наставительным тоном — позвольте, ещё один вопрос, может быть вы практикующий судья?
— Нет, — второй раз ответила Принцесса.
— Но, простите, если вы не сведущи в юриспруденции, как вы позволяете себе классифицировать наши действия как противозаконные? — Дракон засунул палец в ноздрю, поковырял там, обтёр палец о скатерть и продолжил — Более того, известно ли вам, что признать какое-либо действие преступлением, имеет право только суд?
Принцесса сидела как оплёванная.
— Но если это не преступление, — пыталась она оправдаться — что тогда, вообще, можно называть преступлением?
— Только то, что будет доказано как таковое в суде, — веско ответил Дракон — вы же, как личность малообразованная, не имеете права делать подобные выводы. Разве, что, как вашу персональную субъективную оценку, — Дракон подался вперёд, впиваясь своими кошачьими зрачками в Принцессу — но лучше держите эту оценку при себе, что бы не выглядеть глупо, и что бы самой не оказаться под судом за умышленную клевету и очернение репутации.
В зале воцарилась тишина, прерываемая, только хрустом хрящей — это Дуля разделывала тушку.
Пристыженная Закатиглазка опустила глаза и делала вид, что поправляет косу.
Заяц и Кобольд в нетерпении переминались с ноги на ногу и давились слюной.
Вдруг Дракон хлопнул себя по лбу.
— Вспомнил! — он вылез из кресла — Это хорошо, что вы пришли, а то совсем бы запамятовал, — он подошёл к камину и разбросал сложенные в нём поленья.