— Где, где мой муж?! Ты, козел, куда ты его дел?! — резко начала наступать она.
— Валь, ты что? Откуда я знаю, где Сашка, — начал оправдываться Тараскин.
— Ты вчера приезжал к нему, ты его забрал! Сказал на минуточку, только переговорить! Где он?! Ты убил его?!
— Никого я не убивал! — заорал и Тараскин. — Он сам уехал с какой-то бабой!
— С какой бабой, что ты мне тут заливаешь!? — теперь уже заорала во всю глотку Валентина.
— С обычной бабой, подцепил телку и повез ее в мой гараж, — предположил Николай.
Тут Валентина просто вышла из себя. Она даже сделала попытку ударить Тараскина, и только малый рост и наличие между ними барьера в виде вспотевшего от напряжения Олега помешали ей это сделать. Тогда она просто закричала во всю глотку.
— С какой, нахрен, телкой! Он уже два года как импотент!! Никакая «Виагра» ему не помогает!! Он и пил из-за этого так сильно.
Похоже, это было новостью для Тараскина.
— Он мне ничего такого не говорил, — пробормотал он. Потом у него в голове мелькнула спасительная мысль. — А, так вот он для чего бабу снял! Как раз для борьбы с импотенцией. Попробовать потрахаться не с этой разъевшейся сукой, — он ткнул рукой в Валентину, — а с нормальной, фигуристой телкой.
Валентина снова кинулась драться, а на глазах ее выступили крупные слезы.
— Сволочь!
— Так вы видели эту самую женщину? — спросил Шалимов у Тараскина.
— Какую? — явно испугался Тараскин.
— Ту самую, что сгорела вместе с вашим компаньоном в гараже.
— Нет, откуда.
— А почему тогда, вы только что утверждали, что Заблудный привез в гараж именно женщину? Может, он привез мужика, выпить с ним.
— Я не видел ее, я предполагал.
— Предполагали. Да нет, нам кажется, что вы знали, что в вашем гараже находится женщина.
— Откуда я мог знать? Он высадил меня около моего подъезда, а сам поехал куда-то. Я думал, за телкой.
— Во сколько это было? — подал голос примолкший было Колодников.
— Полдвенадцатого.
— Полдвенадцатого ты его только у нас забрал, — зло заметила Валентина.
— Скажите, в каком состоянии был вчера этот человек? — спросил Шалимов, кивнув на Тараскина.
— Какой! — фыркнула та. — Пьяный, как всегда.
— Да нет, я про эмоциональное его состояние.
— Да, злой он был, как собака! Они вышли из дома и сразу начали ругаться. Я вышла к ним начала спрашивать, в чем дело. Тогда этот козел говорит Сашке: — Поехали, поговорить надо без свидетелей.
— И что?
— И все. Муж как был, в шортах, тапках, так и уехал. Сигареты только взял, и уехал.
— Значит, прав он с собой не брал? — уточнил Шалимов у вдовы Заблудного.
— Какие права!? Барсетка его до сих пор в прихожей стоит.
— Что-то у вас не получается свести концы с концами, дорогой вы наш товарищ, — сделал вывод Шалимов, оборачиваясь в сторону владельца «Джипа». — Я думаю, надо обращаться в суд за постановлением на ваш арест.
Колодников чуть подмигнул Гусеву, скосился в сторону Валентины. Тот его понял.
— Скажите, вас подвести в морг, на опознание.
— Да, пожалуйста, если можно. Я просто боюсь туда ехать, — У вдовы снова побежали слезы.
Гусев и Заблудная вышли, зато вошел еще один человек, коренастый, рыжеволосый, с погонами подполковника. Несмотря на простодушное лицо и скромную должность участкового, Иван Михайлович Рыжов за двадцать лет дослужился до звания подполковника. Более рьяного в своем деле милиционера в городе просто не было. Поздоровавшись за руки с Колодниковым и Шалимовым, Рыжов обратился затем и к Тараскину.
— Ну, что, Николай, попал в ощип, да?
— Никуда я не попал! — окрысился Тараскин. — Не шейте мне ничего! Ничего я не совершал!
— Да ладно, — засмеялся участковый. — Я тебе говорил, что будешь себя так вести, от тюрьмы не уйдешь.
— Это как он себя вел? — поинтересовался Шалимов. — Ну-ка, поделись-ка, Михалыч.
— Да, он всегда как пуп земли себя вел! Что хотел, то и делал. В прошлом году на него дело даже заводили. Рабочего своего избил ни за что.
С этим Тараскин был не согласен.
— Как это ни за что?! Тот сам был виноват. Я его уволил за пьянку, так он на меня еще с кулаками кинулся.
— Он на тебя с кулаками? Но ты то его до реанимации довел! — настаивал Рыжов. — Ты то вон какой жлоб! А он тебе под мышкой помещался. А сколько раз тебя прав лишали?
— Что, и до этого лишали то же? — удивился Колодников.
— А как же. В прошлом году, по моему.
— В позапрошлом, — нехотя признался Тараскин. — На полгода.
Между тем Колодников с интересом изучал бумаги, что положил ему на стол Рыжов.
— Да, забавно, — сказал он довольным тоном, и обратился к подозреваемому. — А скажите, Николай, почему вы сказали нам, что вернулись домой около двенадцати?
— А что? — насторожился Тараскин.
— А то, что пенсионер Мозжухин, Иван Иванович, из квартиры сорок пять, это как раз над вами, да?
— Да. Надо мной он как раз живет. Пенек старый.
— Так вот, Мозжухин видел, как в три часа ночи какой-то человек по газовой трубе пробирался на ваш балкон. Пенсионер хотел уже, было, вызвать милицию, но, в последний момент узнал в этом человеке владельца квартиры, то есть, вас. Вы еще там сругнулись, когда перелазили через балкон, вон он и успокоился. Тут вот он дает показания, что вы уже несколько раз поступали так же.
— Ну, было такое, ключи я тогда потерял.
— В этот раз тоже ключи потеряли?
— Да. И не знаю где. Вот, до трех часов я их и искал.
Колодников глянул на Шалимова, и понял, что тот устал. Допрос шел уже шесть часов. Потом он перевел взгляд на Тараскина. На том не было ничего заметно, он был все такой же, настороженный, злой, мгновенно выдумывавший какие-то свои версии любой ситуации.
— Ну, что, отвезем его в суд? — спросил он следователя.
— Да, пора. По хорошему человек говорить правду не хочет, значит, надо ему дать подумать в удобной комнате с жесткой мебелью и красивыми решетками на окнах.
ГЛАВА 22
Уж кто был в этот день избавлен от рутины допросов, так это Астафьев. Но, его ждала совсем другая рутина. С утра он уехал на своем «Рено» в Железногорск, в архив областного суда. Ему достаточно быстро нашли дело "Потрошителей дальнобойщиков". Кроме того, он заказал еще дела по другому делу. Узнав о том, каким делом интересуется кривовский опер, секретарь архива удивилась.
— Но, там более двухсот томов. Дело то было громкое, там преступления за все шесть лет.
— Хорошо, тогда меня интересуют дела за последний период этой криминальной войны, две тысячи первый год.
— Ладно, подготовим. Что не сделать для хорошего человека.
При этом она очень мило улыбнулась Астафьеву, но тот был довольно сдержан. Да, эта женщина, крашенная шатенка, когда-то была очень хороша собой, но сейчас ее время уже вышло.
Астафьев штудировал дело о «потрошителях» до обеда. При этом его больше всего интересовали имена и показания второстепенных деятелей этого дела. Некоторых он даже вспомнил.
"Никитин, это, по моему, тот водила из «девятки», Киля. Кажется, его я видел в приемной Зинченко два дня назад.
После обеда он занялся делом «Слонов». Его интересовал тот момент в этой криминальной войне, когда в последний раз там появлялся автомат, из которого в последствии застрелили кривовских гаишников. На эти документы он вышел уже в самом конце рабочего дня. К удивлению Астафьева, кроме трассологической экспертизы в деле была и фотография самого автомата. Но, самую интересную бумажку Юрий нашел на следующей странице. Прочитав ее, Астафьев удивленно присвистнул. Потом он вышел в приемную и спросил секретаря: — А можно у вас тут кое-что отксерить?