Я остановилась, чувствуя себя как-то странно. Комок тошноты и нервов не позволял мне сглотнуть. Где же он? Самое время… Я еще раз посмотрела по сторонам, пытаясь взять себя в руки и замедляя шаг ровно настолько, насколько это позволяли провожатые.
– Импэра, – прошептала какая-то старуха, протягивая ко мне свою жилистую руку. – Импэра… Спасибо тебе! Спасибо… Прости, Импэра… Прости…
– Мам! – пронзительно и звонко верещал мальчонка, пытаясь подпрыгнуть и посмотреть на меня. – Ма-а-ам!
– Тише! Она делает это ради всех нас! – одернула его мать, нервно теребя выцветший платок и пряча глаза, когда я пристально посмотрела на нее. Я так понимаю, что воспитание дебила ложится на мои хрупкие плечи? «Ничего! Пойдем по проверенной образовательной системе «Горбатого могила исправит!» – как-то вяло отозвалась Интуиция. Мне почему-то казалось, что пахнет разводом…
Малиновые лучи заката подкрасили пушистых облачных овечек, стадом пасущихся на горизонте, разукрасили серые стены дворца и отретушировали лица зевак. В толпе плакала какая-то девушка, явно мечтая поменяться со мной местами. Другие девушки смотрели на меня как-то странно. Складывалось впечатление, что я только что убила мечту всех местных Золушек, отбив у них принца на белом коне. Поскольку мне хотелось истерически заржать и ускакать в горизонт, я бы с удовольствием поменялась местами с конем.
«Где он?» – стонало сердце, пульсируя в висках напряженной мигренью, вырываясь дыханием сквозь стиснутые от напряжения зубы.
На небольшой площадке меня ждал Хранитель Традиций, распахнув огромную книгу с золотыми запорами, возложенную на каменный пьедестал. Рядом с ним нервно переминался с ноги на ногу, обмениваясь короткими замечаниями, разодетый Совет лордов, но Бастиана среди них не было.
– Мир даровал нам жизнь, мир даровал нам любовь, – зычно зачитал Хранитель Традиций, а люди стали бросать вверх лепестки белых цветов, которые снежными хлопьями падали вниз. Ветер шелестел страницами книги, пытаясь их перелистнуть, и поднимал в воздух белые вихрь. – Во славу Кронваэля, сегодня мы свяжем навсегда две судьбы.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь избавиться от назойливого гула в ушах. Воздух казался терпким, а я снова и снова проглатывала свой ком, обводя напряженным взглядом кронваэльцев, растянувшихся длинной шеренгой вдоль моего пути к семейному счастью.
– Две судьбы связываются одной нитью, две судьбы становятся единой, две судьбы сплетаются и навсегда остаются на скрижалях вечности… – голос старикашки звенел в моих ушах. – Воистину великий день для Кронваэля, воистину! Прекрасная невеста стоит сейчас передо мной, скромно опустив глаза, ожидая своей участи… Нежность и целомудрие, красота и чистота воплотились в ней, чтобы стать достойным даром ее будущему мужу. И пусть он примет ее в дар от всех кронваэльцев! Пусть примет он в жертву ее невинность и любовь… И этот кубок, который символизирует горькую чашу, да будет испит до дна, дабы это была последняя горечь перед вечным блаженством.
Мне поднесли золотой кубок, украшенный крупным алым камнем, блеснувшим гранями в лучах заката. На дне кубка плескалось что-то красное, похожее на вино.
– Пей до дна! – приказал Хранитель Традиций, а народ подхватил, скандируя так, словно мне только что налили штрафную. Раздумывая пить эту дрянь или нет, я замешкалась, снова обводя кислым взглядом зрителей, очень настаивающих на том, чтобы невеста на свадьбе напилась раньше жениха!
Свет скользнул по багровому пойлу, которое я поднесла ко рту, бросая тревожные взгляды на застывшие в ожидании лица. В горле пересохло, а содержимое не внушало доверия.
– Пей! – закричал Совет. Все вокруг кричали, чтобы я выпила, а потом чья-то рука зажала меня и влила в меня все терпкое содержимое, отбросив кубок на землю. На губах было что-то похожее на кагор, отдающий травяной настойкой. Специфический вкус, похожий на вкус какого-то лекарства, заставил меня скривиться. Где свадебный фотограф? Вот эту фотографию я бы с удовольствием повесила над совместной кроватью, чтобы муж с утра открывал глаза и видел все, что я думаю о нашем браке!