Я шмыгнула носом, забывая про адскую боль. Оправдывайся, почему ты сразу мне не сказал, кто ты! Проси прощения за то, что бросил меня! За то, что ушел… Проси прощения у моего сердца! Оно так мучилось, так страдало! Оно ведь не железное… Ошейник железный, а сердце нет…
Кончики моих дрожащих от волнения пальцев поцеловали, заставив меня застонать и свернуться маленькой девочкой на чужой груди. Кончики пальцев согревал поцелуй – ответ.
– Пей, Импэра, – услышала я тихий шепот, а к моим дрожащим губам прижали красивый флакон. – До дна… Я просто сейчас буду убивать тех, кто это с тобой сделал… Отравить Импэру в надежде, что я ее съем? И кто у нас тут такой умный? Неужели наш дорогой друг?
Кислый привкус заставил меня скривиться, осознать, что дело серьезное и с трудом проглотить эту дрянь. Голова кружилась, мои руки вцепились в чужую одежду, а я боялась поднять глаза. Отвернувшись в сторону и прижавшись всем сердцем к любимому, я видела сквозь пелену слез, как ветер обрывает белоснежные лепестки цветочных гирлянд, как они кружатся вихрем вокруг нас… Сердце ликовало, боль постепенно проходила, сменяясь сонной слабостью… «Дракон? – икнула Интуиция. – Кто бы мог подумать! Нам обычно созвучные вещи попадаются, а дракон, если честно, впервые!» Эта мысль заставила меня едва заметно улыбнуться, в тот момент, когда меня уютно грели и защищали в своих объятиях. Так тепло… После этого холода разлуки, объятия кажутся тем самым одеялом, в которое хочется завернуться.
– Импэра, мы долго мерзнуть будем? – ядовито поинтересовался знакомый голос, выпутывая из моих волос лепестки. – Тем более что я действительно проголодался…
– Флаааармеееер атакует!!! – раздались крики среди зрителей.
– Как вовремя! – раздался довольный голос, спрятавшись поцелуем-усмешкой в моих волосах. – А то твоей девственностью сыт не будешь…
Глава 24. Дракоценность
Чем богаты, тем и гады!
Пока сердце радостно ликовало, бросалось на любимого и не желало его отпускать ни на минуту, разум требовал сатисфакции, копая братскую могилу для невинно убиенных нервных клеток. Так и хотелось объявить женскую вендетту, когда за одну убитую женскую и очень нервную клетку идут пять мужских! Да, согласна, дискриминация, ну а что поделаешь?
Я почему-то не могла поднять глаза, но при этом осторожно водила рукой по знакомым чертам лица, убеждаясь с каждым прикосновением, что это – он. Мне почему-то было страшно снова смотреть в холодные змеиные глаза, от которых запищали бы от восторга создатели фильмов ужасов и завопили от ужаса восторженные фанаты этого жанра. «А давай-ка в них быстренько утонем? Как в женских романах?» – предложила Интуиция. Я тяжело вздохнула, потому что явно видела в них табличку «Купаться запрещено».
Я отвернулась, но при этом гладила его рукой, касалась губ, ласкала пальцами шрам, пытаясь найти в себе смелость снова посмотреть правде в глаза. Чужая рука нежно провела сладкую линию по моей спине, заставив меня выгнуться и прижаться еще сильней, остановив свои пальцы на уголках чужих губ. Сердце бешено колотилось.
– Я так волнуюсь, – послышался ядовитый шепот, а уголок губ дрогнул в улыбке. – Мне сейчас придется со всеми знакомиться поближе… А я как всегда немного стесняюсь… Как ты думаешь, я им понравлюсь?
«Да они будут пищать от восторга!» – захлебнулась Интуиция. В мире существует два типа женщин. Одних хочется добиваться, других – добить. Так вот, сейчас я больше по второй части… Но даже в этом состоянии я непроизвольно улыбнулась, чувствуя нежный поцелуй кончиками пальцев.