– Здравствуйте, – со вздохом поздоровался молодой человек, протянув мне руку. – Я – сын покойного лорда Бастиана, Меня тоже зовут Бастиан. Теперь я буду вместо моего отца.
Я странным взглядом смотрела, как он в сопровождении охраны заходит в мой дом, как с грустной улыбкой смотрит на почерневшие от плесени доски. Как же они похожи! Невероятно!
– Вы уже знаете? – глухо спросил меня гость, закладывая руки за спину. – Моего отца вчера убили. Теперь я – глава Совета… Мой отец посвящал меня во многие вещи, которые происходят в Кронваэле… Он рассказывал мне и о вас, Импэра… Мой отец…
Голос молодого человек сбился, но после глубокого вдоха, он смог продолжить:
– …верил в вас… Мой папа хотел, чтобы я тоже поверил… – Лорд Бастиан-младший беглым взглядом осмотрел мой дом. – Почему вы не предупредили его? Импэра! Почему, если вы видите будущее, не сказали моему отцу…
Я почувствовала, как по моей щеке катится слеза. Это плакала моя совесть…
– Простите, – жаром подступивших рыданий выдохнула я, понимая, что играть свою роль нужно до конца. Если бы я знала, я бы сказала. Если бы знала… Парень взял себя в руки, гордо вскинул голову, снова глядя на меня серыми глазами – напоминанием.
– Это вы меня простите, – Лорд Бастиан-младший посмотрел в стену, поджимая губы. – Я не должен был вам такое говорить… Как говорят, от судьбы не уйдешь… У меня к вам просьба, Импэра… Эй! Выйдите все! Оцепите дом, чтобы нас никто не слышал!
Охрана в черных плащах послушно поплелась за дверь и стала разгонять назойливую толпу.
– Импэра, – молодой лорд наклонился ко мне и прошептал. – Мне очень нужна ваша помощь… Дело государственной важности… Никто не должен знать об этом… Я доверяю вам, как доверял вам мой покойный отец…
Его дыхание обжигало мою влажную от слез щеку.
– Пропала печать… Печать Совета лордов, которую мой отец всегда носил с собой… Сегодня я заступил на должность, и мне нужна эта печать… Это – вторая печать государства после королевской… Если я ее не найду, то мы не сможем принять ни один закон… Печать уникальна… Ее невозможно подделать… Я прошу вас, помогите мне… Я обыскал весь дом… Всю ночь, оплакивая моего отца, я искал ее, но так и не нашел… Боюсь, как бы ее не украли… Я верю в то, что вы можете мне помочь…
Я чувствовала, как ком слез снова подступает к горлу. Меня осторожно обняли и прижали к себе так, словно мы были знакомы целую вечность.
– Я глубоко тронут, что вы разделяете мое горе… Но я прошу вас о помощи… – прошептали мне, пока я оплакивала человека, которого знаю без году неделю. Да, почти неделю, без выходных.
– Я никогда не искала утерянные вещи, – занервничала я, понимая насколько это важно.
– Попробуйте… Я не требую… Я прошу вас помочь и сохранить это в секрете… Сделайте все, что в ваших силах… – меня осторожно отстранили, заглядывая мне в глаза.
– Хорошо, – сглотнула я, поднимаясь наверх и доставая свое единственное сокровище – шарик.
– Где печать? – шепотом спросила я, заглядывая в мутные глубины. – Пожалуйста, скажи мне!
«Я знаю точно наперед, что тот, кто ищет, тот найдет! Печать из дома не пропала, не закатилась, не упала. Ее дрожащая рука вложила в недра тайника…» – прочитала я, не веря своему счастью.
– Печать в доме! – твердо заявила я, пряча в карман свой шар и наскоро вытирая слезы.
– Вы поможете ее найти? Просто я не могу никому, кроме вас, рассказать об этом… Даже слугам… Сами понимаете, что пойдут слухи… – воспрянул духом молодой лорд. – Вы меня успокоили… Я боялся, что печать похищена… Это было бы самым страшным ударом после смерти моего отца! Это был бы позор! Позор всей семье! Имя покойного было бы опорочено! Идемте! Держите плащ. Толпе нежелательно знать, куда и по какому вопросу вы идете. Накиньте капюшон и смешайтесь с охраной. Сейчас отдам приказ.
Думаю, это будет данью памяти одному слишком правильному человеку, чью смерть я не могла предсказать, и которого убили из-за меня… Я надела плащ, натягивая на голову глубокий капюшон.
В сопровождении охраны мы двинулись по улице. На рыночной площади Буревестник повторял одни и те же слова, больно ранящие мою душу. Народ воспринял новость с равнодушным ужасом. Равнодушно, ибо власть никогда не любили, с ужасом, потому что эту неделю можно смело назвать неделей кадровых перестановок, которые несут неизвестно какие перемены.