– Давай его сюда! – прошипел первый. – Ого! Какой большой!
Кажется, я начинаю догадываться, что там происходит. Я мысленно шарила в поисках тумблера, отключающего фантазию.
– Где второй? – снова прошипел первый голос.
А вот теперь надо выдергивать фантазию из розетки…
По коридору несли свет… Свет заглянул в дверную щель, освещая яркой полосой старинный шкаф. Я затаила дыхание, чувствуя, как рука медленно соскользнула с моей талии. Мне плевать, господа, насколько далеко вы зашли, но сюда вам заходить не стоит.
Неподалеку раздался странный звук какой-то возни.
– Быстрее! Он сейчас упадет! – простонал кто-то. – Я не могу… Еще немного! Ну… Готово!
– Мы должны были это сделать еще вчера! Нам за это может влететь! – выговаривал голос, а я увидела, как свет удаляется вместе со звуком шагов. – Это все ты виноват! Кто говорил? Куда они денутся? Кто их там смотреть будет?
Отдаленная возня, стихающие шаги, ругань и воцарившаяся тишина.
– Думаю нам пора, – услышала я. – Платья не бери. Их могут узнать.
Я переоделась, с сожалением глядя на белоснежное платье, проводя по нему рукой на прощание, взвалила свой пододеяльник с сувенирами, и мы двинулись к выходу. В зале с портретами догорал костер. В пламени, которое жадно пожирало сломанные рамы и холсты, лежали две портрета. Я посмотрела на стену и увидела, что портрета третьей королевы нет на месте, а в огне исчезали серые, раскосые глаза ее советницы.
Глава 13. Раздевай и властвуй
Когда человек уходит, не проронив ни слова, я всегда надеюсь, что он пошел именно туда, куда его послала.
Я долго лежала с закрытыми глазами и чувствовала, как мое сердце жалобно поскуливает и с надеждой прислушивается к каждому шороху. Мне не спалось. По телу растекался знакомый сладкий яд, заставляя тело цепенеть. Я обнимала себя, чтобы поймать и удержать чей-то призрак, а потом осторожно и нежно разгадать его секрет. Я уже стояла на пороге той мысли, что ожоги на неисследованной пальцами половине лица – это не так уж и критично. Сердце все еще провожало черный силуэт, нервничая, норовя броситься следом и сорвать капюшон… Я натянула поводок посильней. «Не вздумай!» – прошептала я сердцу в тревожном полусне. Но сердце рвалось и требовало ответа…
«Девушка, как вам не стыдно? Разгуливать с сердцем без ошейника, намордника и поводка! – фыркают в моей полуяви какие-то прохожие. – Оно у вас уже не маленькое!» – «Не бойтесь, мое сердце не кусается! Оно просто хочет с вами познакомиться! Вы ему почему-то очень понравились!» – я неловко извинялась, натягивала поводок и ругала сердце, вспоминая, как на заре юности оно часто срывалось и убегало, чтобы вернуться, разбитым и несчастным. «Не вздумай!» – предупреждала я его каждый раз, когда чувствовала, что поводок натягивается. Я понимаю, что оно страдает. И знаю, что оно очень одиноко…
С таким сердцем невозможно жить! Оно всегда куда-то тянет меня: то в родные места, то к новому увлечению, то к какому-то человеку. «Понимаю, от меня чужим сердцем пахнет! Да не извиняйтесь, все нормально!» – «Ой, а у меня когда-то тоже было похожее сердце! Теперь его нет… Извините…» – «А оно благородное или простое? Мне просто интересно! Давно хотела завести себе такое же!» – «А сколько стоит ваше сердце? Я бы купил! Не продаете? Жаль… Ничего страшного, извините…» – «А можно его погладить? Оно такое милое! Все, сердце, прощай!» – «Ах, это ваше сердце? Так пусть не лезет ко мне! Я не буду извиняться, что пнул его!»
Чем старше я становлюсь, тем строже ошейник, крепче намордник и короче поводок у моего сердца. «Собачье сердце!» – заметила сонная Интуиция. Какая жизнь, такое и сердце.
В дверь постучали. Я накрылась одеялом в знак молчаливого протеста. В моем гнездышке было тепло, уютно и так сонно… Постучали снова. «Извините, а нижние полушария выйдут? У нас для вас есть отличные неприятности! Все размеры!» – усмехнулась Интуиция. Это правда. В отличие от джинсов, размеры неприятностей начинаются с XXXL.
– Импэра! Срочно во дворец! – орал кто-то, вызывая ассоциацию «я твой дверь на одной петле с утра шатал». – Вас ждут!
Я взяла карточки «клиентов», надела платье. «Шарик остается сторожить дом!» – хихикнула Интуиция. «Нет, шарик я беру с собой!» – заметила я, вытирая его об новую занавеску. Шарик милости не оценил, поэтому обиженно молчал.
Сонная, едва перебирающая ногами, я ковыляла по рыночной площади в сопровождении охраны. Мне предстоит очередной утренник наследников, к которому я совсем не готова.