У другой карты он задержался дольше. Мелкими синими кружками на ней были обведены пункты намеченных диверсий. Взрывался мост или летел на воздух завод — кружок расцвечивался красными, расходящимися в стороны штрихами и напоминал собою взрывающуюся бомбу.
— Надо поторопить Сарнскую операцию, — напомнил Крутов. — Заманчивое дело. Три железные дороги сходятся здесь и проходят через три моста. Рвануть их одновременно — и город останется как на острове. Важный узел.
— Подготовка уже ведется, на днях обещают устроить «Сарнский крест».
Крутов вернулся к первой карте и остановил усталый взгляд на большом круглом пятне.
— Прочти-ка мне оперативный план соединения Маликова, — попросил он. — Может, мы ему еще чего-нибудь сверх плана добавим?
Начальник штаба достал из папки копию радиограммы и начал читать:
— «Оперативным планом боевых действий на осенний период, утвержденным Верховным Главнокомандованием, отрядам вашего объединения поставлены задачи: вывести из строя железнодорожный узел Коростень, для чего взорвать четыре железнодорожных моста через реки Ирша, Жерев, Годыч, Копинец; взорвать три моста на шоссе Коростень — Речица через реки Иршу, Уж; разрушить путевое и станционное хозяйство на станциях Лучины, Стремигород, Ужица; заминировать железнодорожные линии, идущие от станции Коростень, минами замедленного действия от пяти до тридцати суток. Последующая задача — вывести из строя железнодорожный узел Белокоровичи. Боеприпасы и взрывчатку вышлем самолетом».
Крутов, внимательно следивший по карте за всеми перечисленными объектами, сказал вздохнув:
— План уплотненный, ничего не добавишь. Но они сами еще что-нибудь придумают. Ты подготовь директиву об усилении диверсионной работы на коммуникациях противника. Пусть областные штабы распределят по партизанским отрядам железные дороги на территории области, и пусть отряды борются за то, чтобы ни один поезд не прошел по закрепленному участку пути. Разъясни товарищам, что мы ежемесячно будем подводить итоги боевого соревнования и сообщать место, занятое в нем отрядами.
Крутов вяло опустился в кресло.
— Устали сегодня? — спросил начальник штаба.
— Сегодня? — улыбнулся Крутов. — Давно устал. Мечтаю об одном: добьем гитлеровцев — отосплюсь. Десять часов подряд спать буду.
— А я на сутки рассчитываю.
— Сутки не выйдет. Радость все утомление за эти годы снимет. Как ваш детский дом? Пополняется?
— Вывозим детей из партизанских отрядов. Летают они прекрасно, лучше батьков. Взрослых укачивает, а их нет.
— Следи, пожалуйста, чтобы самолеты обратных рейсов порожними не делали, раненых или детей брали. И не забудь вот о чем: надо помочь операторам, снимающим в партизанских отрядах фильм «Украина», и потребовать от отрядов, чтобы присылали материалы на выставку «Украина в огне партизанской борьбы».
Начальник штаба записал эти задания в блокнот.
— Запиши еще и выполни немедленно. Главное командование германской армии издало приказ контрразведывательным отрядам ликвидировать партизан в районе Таганрог — Бердянск в зоне действий Семнадцатого армейского корпуса. Необходимо предупредить эти группы. Это данные военной разведки.
Густые брови у начальника штаба напряженно сдвинулись, и Кругов уловил какое-то замешательство.
— Нет радиосвязи с этими группами? Предупреди смежные. С Ростовской ведь связь есть? Ростовской радируй — пусть пошлют связного. Лучше несколько связных. Для гарантии. Да, кстати, Сердюка из Донбасса вызвали?
— Скоро должен прибыть.
Крутов подпер голову рукой, и тотчас отяжелевшие веки его сомкнулись.
Нелегко ему, гражданскому человеку, партийному работнику, давалась суровая наука войны. Приходилось изучать ее на практике. Первое время он чувствовал себя раздавленным навалившейся на него ответственностью, новизной и объемом вопросов. И казалось ему, что накопленный опыт сейчас ни к чему, что многое нужно постигать заново. Но вскоре все стало на свое место. Пригодились и знание людей, и умение работать с ними, и здравый смысл, помогавший внести ясность в самый сложный и запутанный спор. Прошло уже то время, когда профессиональные командиры напоминали ему, что он недавно надел военный мундир, и рекомендовали пока присматриваться. Как это часто бывает, наибольший авторитет в штабе фронта ему создали не те его советы, правильность которых подтверждал успех операций, а те возражения, которые при разработке планов во внимание не принимались и только потом, в случае провала операции, расценивались как дальновидные.