— Довольно болтать, надо улучшать оперативную деятельность.
Начальник политического отдела полиции был уже изрядно пьян и чувствовал себя смелее, чем обычно. Он решил снять со своих сослуживцев долю вины.
— Активность партизан, — сказал он, слегка пошатываясь и проливая вино на скатерть, — находится в прямой связи с успехами германской армии. Когда русских потеснили в районе Донбасса, стало тише. Я думаю…
— Осел! А когда электростанция взорвался? А гестапо… — Гейзен неистовствовал.
Испуганный полицай выскочил из-за стола и исчез. Больше он так и не появлялся.
Гости пили «за победу великой Германии», «за процветание нового порядка», «за здоровье фюрера». Марии хотелось уйти отсюда, чтобы не слушать этих тостов, но она решила выдержать испытание до конца, тем более, что сидевший напротив в угрюмой задумчивости лейтенант не отводил от нее взгляда. Вначале Марии казалось, что он просто смотрит перед собой, углубившись в свои мысли, но стоило ей сделать какой-то жест или обратиться к кому-нибудь, как выражение глаз лейтенанта становилось менее рассеянным. А когда охмелевший Браух положил руку на ее плечо, лейтенант брезгливо поморщился.
«Что ему нужно? — с тревогой думала Мария. — Следит? Но уж слишком явно. Понравилась? — Мария усмехнулась: — Тоже нашел красулю».
Украдкой она стала наблюдать за лейтенантом. Пил он много, с каждой рюмкой мрачнел и не проронил ни слова.
Когда пьяная компания встала из-за стола, Мария вышла на веранду и прислонилась разгоряченным лбом к холодному стеклу.
Огромная луна недвижимо стояла в небе, словно запуталась в скелетных сочленениях лишенного крыши мартеновского цеха. «Даже луна сейчас, как пленница, за решеткой». Мария с жалящей болью вспомнила о своих недавних мечтах. Накануне войны она должна была держать экзамен в вуз, посвятить себя изучению небесных светил. Этот таинственный мир привлек ее внимание еще в раннем детстве, когда она посмотрела кинокартину «Аэлита» — о полете на Марс. Детский ум Марии воспринял жизнь на Марсе как правду. Когда Мария повзрослела и узнала, что наличие жизни на Марсе еще не доказано, она загорелась мечтой добраться до истины, заняться исследованием далекого романтического мира.
И вот все рухнуло. Война, оккупация… Началось страшное существование. Только сознание своей полезности для подпольной организации и надежда на скорое возвращение привычной ей жизни поддерживали ее душевные силы.
Дверь скрипнула, и на балкон вышел Браух. Он шумно вдохнул в себя воздух, подошел к Марии, схватил и прижал к углу веранды. Девушка рванулась, но руки у Брауха оказались железными.
— Ударю, — со сдерживаемым бешенством сказала Мария, отворачивая лицо, и вдруг увидела лейтенанта. Он стоял на пороге, безмолвно наблюдая за происходящим.
— Gehen sie zum Teufel! — крикнул Браух. — Ich brauche keine Assoziirten5.
Лейтенант не сдвинулся с места. Браух выругался, выпустил Марию и, оттолкнув лейтенанта, вошел в дом.
Мария поправила смятую блузку, отдышалась и, скользнув мимо своего избавителя, поблагодарила его.
В зале под звуки патефона кружилось несколько пар. Хозяин дома, маленький, коротконогий, похожий на гриб, танцевал со своей дородной половиной. Невеста, закатив глаза, в упоении прижималась к своему жениху, а он холодным, бесстрастным взглядом следил за гостями, рассевшимися на стульях вдоль стен.
В перерыве между танцами Мария, считая, что долг вежливости ею выполнен, подошла к хозяевам проститься. Стоявший рядом с ними Гейзен поблагодарил ее за хороший перевод его речи и предложил перейти в аппарат гестапо на должность переводчицы. Девушка пообещала подумать, решив предварительно согласовать этот вопрос с Сердюком.
Выйдя на улицу, Мария быстро пошла по тротуару, размышляя над тем, насколько выгодна будет подпольной организации ее новая служба. Может быть, ей удастся добывать ценные сведения. Но это будет нелегко — Гейзен достаточно умен и проницателен.
Навстречу попался патруль из трех солдат, проверил документы, пропуск и удалился. Шаги солдат еще не успели затихнуть, как Мария услышала другие шаги — торопливые, нагоняющие. Оглянулась — лейтенант. Он подошел и, спросив: «Разрешите?» — взял ее под руку.
«Дура, — попрекнула себя Мария. — Простой маневр приняла за благородство».