Гаевой хорошо знал: скажет калибровщик «нет» — и профиль прокатан не будет.
В это же время и Ротов вертел в руках эскиз. Профиль напоминал собой гребенку с направленными в разные стороны зубьями. «С ума они сошли», — подумал Ротов, но на всякий случай вызвал к себе лучшего калибровщика завода Свиридова, положил перед ним на стол эскиз.
— Просят нас прокатать вот такую штуковину. Посмотрите, сможем ли? Мне кажется, нет. Проверьте и дайте свое письменное заключение.
— По-моему, не удастся, — сказал Свиридов, — но проверю расчетом.
Полковник оказался человеком не только вспыльчивым, но и настойчивым. О прокате профиля для танков Ротову звонили из обкома, из наркомата, из ЦК. Директор отвечал одно и то же: «Проверил сам. Технически невыполнимо».
Позвонил и нарком.
— Катать не сможем, — без тени колебания ответил ему Ротов. — Такого в металлургии еще не было.
— Многого в металлургии не было. И броню на блюминге не катали. Вы же катаете. С людьми советовался?
— Мое заключение проверяет калибровщик Свиридов.
— Поторопи его с расчетом.
3
Валерий спешил домой, не чувствуя под собой ног от охватившей его радости — через три дня он регистрируется с Ольгой. Она станет его женой, Ольгой Андросовой. Как все это получится в жизни? Вроде совсем недавно он, мальчик, думал о том, что когда-то женится, что у него будет самая красивая, всем на зависть, жена. А какая — он не мог представить себе, потому что о красоте судил больше по картинкам из книг и понимал, что картинки — одно, а живые люди — совсем другое. Туманно виделась длинная золотистая коса (без косы что за женщина), горделивая осанка и глаза такие, что от их взгляда хочется сотворить что-то необыкновенное. Но постепенно неземная красавица, фея, очеловечивалась. Мечталось уже, чтобы по контрасту жена была темноволосой, темноглазой и обязательно женственной. И вот среди многих девушек он выделил Ольгу.
Валерий вспомнил, как час назад он убеждал Ольгу принять его фамилию. Она конфузливо смеялась, отнекивалась — ну какая разница, — а он все-таки настоял на своем: моя жена — и фамилия должна говорить о безраздельной принадлежности мне.
Он ясно представил себе, как обрадуется мать, не перестававшая твердить, чтобы он не упустил эту прелестную девушку, лучше которой в городе, но ее мнению, не было. Последнее время Агнесса Константиновна то и дело расточала по адресу Ольги похвалы: красива, воспитанна, даже трудно поверить, что она дочь простого рабочего. Прямолинейная, правда, до резкости, но это не беда, отшлифуется. Ей нравилось, что Ольга скромно, со вкусом одевается, а главное — то, что сама себе шьет. «Ну, где еще отыщешь такой клад? Своя портниха в доме», — не раз говорила она в семейном кругу.
Увидев сына, Агнесса Константиновна навзрыд заплакала.
— Что случилось? — Встревоженный Валерий подбежал к матери.
Она полулежала на диване, и отец тер ей виски карандашом от мигрени.
На столике Валерий увидел повестку из военкомата с вызовом на медицинское переосвидетельствование и понурил голову.
— А ведь мы с Олей в субботу регистрируемся…
— Какая тут женитьба, — проворчал отец. — В пятницу комиссия, а в понедельник уже могут отправить.
— Любовь перед этим не останавливается, — патетически произнесла Агнесса Константиновна, приподнявшись на диване. — Пусть женится. Будет знать, что у него жена. Хорошая, верная, любящая. Обязательно нужно сыграть свадьбу. Всякое может случиться. Вернется, не дай господи, без руки, без ноги… А Ольга с ее серьезностью будет верной до конца…
— Мама… — перебил ее Валерий.
Агнесса Константиновна, внезапно оживившись, стала намечать гостей, а потом принялась вспоминать, какое высокое общество было на ее скромной свадьбе.
— Да… — глубоко вздохнул при этом Андросов-отец. — Иных уж нет, а те далече…
Мать с сыном начали делиться своими соображениями о подготовке к торжеству, а отец незаметно удалился в кабинет — в этом доме всеми делами вершила Агнесса Константиновна.