Однажды, придя после рапорта в термический цех, Ротов услышал взрыв хохота, доносившийся из-за ночи. Он обогнул печь и увидел группу работников цеха и среди них Шатилова. Сталевар стоял, сбычившись, и, играя желваками на скулах, исподлобья посматривал на термистов.
Директор подошел ближе, спросил:
— Чего заливаетесь?
— Производственными анекдотами забавляет, — кивком головы указал на Шатилова молодой термист, задорно сдвигая на затылок пыжиковую ушанку. — Решил, что Юлий Цезарь: пришел, увидел, победил. — И он, смеясь, изложил Ротову суть предложения Шатилова: уменьшить толщину стен печи почти вдвое и удвоить загрузку ее, укладывая на подину вместо одного штабеля листов в длину два поперек.
Ротов уставился на Шатилова, потом хлопнул себя по лбу.
— Так ведь это мысль!
Термисты сдержанно заулыбались.
— Нам тоже так показалось сначала, — произнес начальник цеха. — Но тележка подины не выдержит двойной нагрузки, сломается.
— А если выдержит, так зубья у шестеренок механизма передвижения полетят, — добавил механик.
— Сталевар не понимает, что и мотор не потянет, — пренебрежительно бросил электрик.
Резко высказался теплотехник:
— Странно, Леонид Иванович, как известный во всем Союзе сталевар не разбирается в элементарных теплотехнических вопросах. Во-первых, горелки не нагреют такой массы металла, во-вторых, если уменьшить толщину стен, сильно увеличится потеря тепла в атмосферу. А самое главное — сократится в два раза продолжительность кампании печи.
У Ротова потускнели глаза.
— Величайший русский металлург Аносов, — сказал он, — писал в одном из своих сочинений, что среди ученых иногда наблюдается предубежденность против простых средств, тогда как многие из этих средств занимают почетное место в науках.
Он отошел от термистов, постоял в раздумье, потом вернулся и взял Шатилова под руку.
— Пойдем. А то специалисты заклюют. — И уже за воротами ободрил его: — Я над этим подумаю.
— Я уверен, что прав, — запальчиво произнес Шатилов и сокрушенно добавил: — Эх, знаний маловато! Перепроектировал бы я им печку по-своему. Леонид Иванович, зайдемте в мартен. В плотницкую. Я там модель сделал. Посмотрите, до чего хорошо получается.
Плотники замерли от неожиданности, когда Ротов в сопровождении Шатилова вошел в мастерскую. Он подсел к верстаку и принялся вертеть так и сяк сделанную сталеваром модель. Потом достал из кармана чертеж печи, с которым не расставался, проверил соотношение размеров.
— А ну-ка, малец, — обратился он к Пете, — стащи эту штуку в мою машину.
— Я не малец. Я рабочий, — глядя исподлобья, огрызнулся Петя. — И потом, без разрешения старшего плотника отлучиться не могу. Придет — спрошусь. — Для солидности он звонко высморкался в носовой платок.
Петя впервые видел Ротова, не знал, кто он, да если бы и знал, все равно ответил бы так же. Для него главными людьми на заводе были начальник цеха и старший плотник, а директор… Что ему директор? На работу не принимал, с работы не снимет.
Один из плотников, чтобы выручить Ротова из неловкого положения, взял модель и понес к машине.
Ротов взглянул на Петю.
— Ну и поросль пошла! Ершистая, — сдерживая улыбку, буркнул он.
В два часа ночи Шатилова разбудила дежурная по общежитию: требовал к себе директор.
В кабинете Ротова были начальник термического цеха и многие инженеры. На письменном столе стояла сделанная Шатиловым модель.
«Неужели получилось?» — обрадовано подумал Василий. Сгорая от нетерпения, он склонился к соседу, чтобы узнать, как обернулось дело, но поднялся директор и, демонстрируя модель, стал объяснять суть предложения Шатилова.
— Мне кажется, что за эту мысль надо ухватиться, — заключил Ротов.
— А горелки? — осторожно напомнил Титов.
— Поставим второй ряд.
Ротов спросил главного механика завода, за сколько дней можно сделать мощную тележку для подины.
— За десять, — ответил тот.
— Даю пять.
Кто-то завопил:
— А с мотором как? А с механизмами?
— Мотор поставим другой. Механизмы? А чем тащите тележки, когда они выходят из строя? Канатом через блочок? И будете так таскать, пока не сделают новые. Да вы понимаете или нет, — вскипел вдруг Ротов, — что никакие трудности, никакие затраты сейчас ничто в сравнении с удвоенной производительностью! Вы, вероятно, до сих пор не уяснили себе, почему мастер из другого цеха додумался до того, что не пришло в голову вам? Он не был в плену ваших узких профессиональных представлений. Характер у него пошире. Еще клевали: грамотности технической мало. Некоторым и грамота не впрок. И немедленно приступать к работе. Отсыпаться после войны будем, — заключил он своей постоянной фразой.