Тонкий писк в ушах тускнел, становился тише и к нему присоединялись другие звуки, которых я бы и слышать не хотела. Где-то рядом ходили люди, много людей. Они что-то говорили, в основном в приказном тоне, но смысл этих слов я так и не уловила. Какой-то шум работающих механизмов. Вопреки всем внутренним уговорам я все же открыла глаза и снова уставилась в потолок. Он был высоким, куполообразным, без ламп и светильников. Я точно не в больнице.
- Твою ж мать, - губы едва оторвались друг от друга и озвучили то, что крутилось в голове на репите.
- Это точно, - прозвучало в ответ.
Я дернулась, словно меня ударили шокером. Голова начала гудеть, как пчелиный улей. Сквозь пелену вторичных шумов я услышала приближающиеся шаги. Сердце так отчаянно билось в груди, что даже было непонятно, как оно до сих пор не разорвалось от напряжения. На меня медленно наступала чья-то черная тень: грозная, широкая, неотвратимая. Как же хотелось зажмуриться и сделать вид, что я все еще сплю или вообще последовать примеру опоссумов и притвориться мертвой.
Чья-то рука одним движением отодвинула мои ноги, и я каким-то шестым чувством почувствовала, как на мою кушетку кто-то сел. Я не выдержала и сместила взгляд с потолка на неизвестного. И лучше бы я этого не делала.
- Живая все-таки, - рядом с моими ногами сидел тот самый мужчина из бара.
Или я стала меньше, или он стал больше, но теперь он виделся мне еще более накаченным и мускулистым, чем при первой встрече. Куртки не было, и я не могла не заметить раздутых от мышц рук. Таких в своей жизни я еще не видела, разве что на картинках в спортивных журналах. Может он занимается бодибилдингом? А разве качки похищают людей?
Ну, ты же смотрела «Анаболики». Они что угодно сделают за деньги, - ожил внутренний голос. – Сейчас самое главное дать понять, что за тебя выкуп никто платить не будет и что ты неперспективная жертва.
- Ты меня слышишь? – мужчина смотрел на меня, а я на него, как будто до этого не видела людей и не знала, что это такое. Сколько ему лет? Больше сорока? Тридцати? Ничего не понятно. Я несмело кивнула в ответ. – Странно.
Безымянный виновник всех моих мучений расположил локти на коленях и переплел пальцы рук между собой. Он о чем-то думал. Что-то решал. И выглядел, как настоящий убийца.
- Г-где Алина? – прошептала я через сухое горло. Плечи собеседника едва заметно дрогнули – он усмехнулся и вновь посмотрел на меня.
- Тебя больше ничего не заботит?
- Пить хочу, - озвучила я первое, что пришло в голову.
- А жить?
На его лице не было эмоций. Никакой мимики. Абсолютно. Только в глазах читалось что-то странное, чему и описание не подобрать. Мужчина смотрел так, словно от ответа действительно зависела моя участь.
- Да, было бы не плохо, - уже окрепшим, но сипим голосом сказала я.
Скрипнула дверь и в комнату кто-то вошел, но я так и не смогла повернуть голову, чтобы посмотреть – контакт наших глаз так и не прервался. Мне казалось, что меня препарируют без ножа. Решают, вскрыть ли мне глотку прямо сейчас или после обеда.
- Ирида, позаботься о ней, - мужчина отвернулся и обратился к третьему человеку. – Но сначала дай воды. Я приду вечером, - он снова повернулся ко мне, - разговор не будет приятным.
И, прежде чем я успела хоть что-то ответить или промычать, мужчина хлопнул меня по колену ладонью и поднялся с кушетки. Мне словно на сустав опустился кирпич. Я хотела было вскрикнуть, но звуки застряли где-то внутри, и издалось непонятное кряканье.
Тяжелой поступью ритмичных шагов мужчина прошел к двери и остановился:
- Глаз с нее не спускай, - приказным тоном сказал он.
- Слушаюсь, мой командир, - ответил ему мягкий женский голос.
Командир?!
Так, всему происходящему точно должно быть объяснение! Может, он накачал нас наркотиками? Он же подсел в баре, вполне мог незаметно высыпать или капнуть что-то в стаканы, тем более мы обе были в дамской комнате. Но я после этого ничего не пила. Или пила?
Тихие крадущиеся шаги шуршали по комнате, но владелицу такой нежной поступи я так и не увидела – от головной боли я замерла, как статуя, боясь лишний раз пошевелиться. Безымянный мужчина ушел, и в его отсутствии дышалось намного легче и свободнее. Сказанные слова кружились надо мной, как стая стервятников не давая ни сна, ни покоя. До конца было не разобрать, что именно пугало больше: его «я зайду вечером» или же «разговор не будет приятным».