- О, Боги всего мира, - в ее больших глазах отражалось такое недоумение, что мне стало не по себе, - синхронизация не прошла.
Приговор
Сколько тут метров? Три? Четыре? Зачем такие высокие потолки?
Я была бы рада, если болезненный глубокий сон пришел ко мне и забрал с собой лишние мысли, подарив блаженное неведение происходящего. Даже если бы сон растянулся на вечность я была бы не против. Но сегодня весь мир был против меня.
Синхронизация не прошла. То, с каким ужасом и неверием произнесла эти слова та женщина, раскрашивало тревогу за будущее все новыми и новыми красками. И все они были черными.
После того, как хульдра (знать бы еще кто это) поняла, что что-то пошло не так, контактировала со мной с большой опаской, и весьма торопилась покинуть комнату, хоть и пыталась не показывать это. Доложила ли она эту новость своему командиру? Наверняка. Что это значит для меня? Да хрен его знает. Как бы то ни было, благодаря ее стараниям я чувствовала себя намного лучше и выглядела тоже. Отвар из черной пиалы все же подействовал и филигранный писк в ушах исчез, боль стихала семимильными шагами, и пелена в сознании истончалась. Вскоре ясность и четкость вернулись. Ирида на пару минут куда-то отлучилась, оставив меня одну, и дав возможность осмотреться.
Комната, в которой я находилась, была огромной – не меньше тридцати квадратных метров. Как же я хотела найти окно и выглянуть в него, но меня ждало очередное разочарование. Окна представляли собой длинные прямоугольники, расположенные прямо под потолком. Допрыгнуть до них было невозможно. Я неспешно покрутилась вокруг своей оси, пытаясь рассмотреть и запомнить как можно больше. Кушетка и правда была сделана из камня, если ее вообще можно было назвать ею – просто выступ из такой же каменной стены. Стены были голые: ни штукатурки, ни шпаклевки, ни обоев, ни обивки. Камень. В памяти возник образ древнего замка с тонкими башнями и коваными воротами. Что же это за помещение такое?
Мебели было немного: широкий письменный стол из черного дерева, на столешнице которого не было ничего, даже ни пылинки, стул с резной спинкой, ряд металлических шкафов с многочисленными ячейками и еще была она. От одного взгляда на нее мне стало не по себе. Если до этого момента я еще как-то пыталась храбриться и смотреть на происходящее с полудохлым, но оптимизмом, то после ее обнаружения холод внутри уже не уходил и не развеивался.
Это было даже красиво: железные лианы выросли из пола и, переплетаясь между собой и образовывая фантазийные узоры, уходили в потолок. Но как не оформляй клетку, она ей и останется. Извивающиеся лианы не более чем решетка, за которой находилась такая же каменная кушетка. Я не знаю, сколько времени прошло, но я обыскала каждый черный прутик, каждый выкованный холодный листочек, но замка так и не нашла, как и не нашла двери. Тюремная камера без входа и выхода? На удивление уже не оставалось сил – все, что меня окружало пугало и давило на плечи новыми приступами отчаянья. Человек, называемый командиром, женщина с хвостом, питье без вкуса и запаха, окна, прятавшиеся под потолком, и камера без двери. Черт возьми, это хотя бы Россия?
Ирида вернулась и пригласила меня пройти за ней. Что ж, выбор был не велик, и я согласилась. В одиночестве бегали опасные мысли, все больше и больше вгоняющие в немую панику. Собеседник был спасением, хоть и кратковременным.
Но личная помощница командира неизвестно чего не хотела им быть. Молча проведя меня в крохотную смежную комнату, она лишь попросила раздеться и уставилась на меня серьезным, немигающим взглядом. Просьба была максимально странной и, если бы Ирида не была женщиной, то я бы сто процентов ей отказала.
Не время выебываться, - решила я про себя и начала снимать с себя одежду.
Когда с вещами было покончено, женщина указала рукой на другую дверь и молча повернулась ко мне спиной. Прикрывая интересные места руками, я прошла за ней, ожидая увидеть белую комнату в кафельной плитке, где меня будут ждать люди в спец защите и со шлангами в руках.
Но мои ожидания так ими и остались. Мы оказались в квадратной комнате, в центре которой стояла ванная. Изголовье превратилось в огромную морду льва с разинутой пастью, а ножки – в тяжелые и массивные лапы животного. Стены украшали зеркала и, куда ни глянь, тебя везде ждало собственное перепуганное отражение. Пока сопровождающая меня женщина подсыпала в темную воду порошки и травы, я медленным шагом подошла к одному из зеркал. На меня смотрела я, побывавшая в аду. Почти белая кожа с синевой под глазами и сумасшедшим взглядом. От ушей шли две корявые красные линии – они синхронно уходили по шее и, минуя ключицы, превращались в грязные мазки. Там уже была одежда, - подумала я и попробовала стереть это со своей кожи. Бурые чешуйки легко отделялись. Кровь. Это была кровь.