- Детка, выходи, - хриплым голосом позвал начальник всех бед этой ночи. Я прижала руки к груди, словно боясь, что оно вот-вот выскочит. – Я тебя не обижу.
Грязный смешок, последовавший за словами и пошлый свист его подчинённых, ясно давали понять, что в слова верить было глупо. Это был самый лучший момент: в моем теле напряглась каждая мышца, каждая связка, я чувствовала, как внутри все звенит. Солдаты зашли за те ряды, за которыми я пряталась в самом начале, оставив машины вне поля зрения. Дальше я не думала – рванула к открытому грузовому автомобилю и, ухватившись за пол кабины, запрыгнула во внутрь, со всей силой ударившись коленом в пластину с дорожными номерами. Дыхание замерло, и в глазах застыли слезы, но страх того, что меня заметят, был намного сильнее. Маневрируя между длинными ящиками, я пробралась в самый дальний угол и забилась в него, прижимая к себе разбитое в кровь колено.
- Скорее всего, уже на улицу убежала, - черноволосый мужчина вышел из тех рядов, в которых я пряталась до своего прыжка в кабину, и встал рядом с грузовиком. Его волосы были зачёсаны назад, и я успела разглядеть татуировку на шее, уходящую под одежду.
- Хитрая сучка, - из противоположных рядов вышел знакомый мужлан и подошел к своему коллеге. – Все равно далеко убежать не смогла.
- Погоня?
- Из-за тупой манды не собираюсь портить график. По машинам, ребята, - он кивнул подошедшему третьему человеку и пошел прочь. В поле зрения остались лишь двое. Черноволосый закурил и смачно сплюнул на пол.
- Отличный улов. Нас ждут хорошие деньги.
- Раскидаем быстро по заказчикам и можно до самого Черного дня лишь тренироваться и пить.
- Самый заебатый план, брат, - ухмыльнулся его собеседник, - поехали уже. Ненавижу это место.
Когда наемник с татуировкой на шее подошел к открытым дверям машины, я тонко ощутила ту самую грань, отделяющую здравомыслие от помутнения рассудка. Нервы трещали по швам, резонировали паникой и животным страхом загнанной жертвы. Я думала, что потеряю сознание, если блуждающий по ящикам взгляд остановится на мне. Но этого так и не случилось. Дверцы захлопнулись с оглушительным грохотом, и через мгновение послышался металлических лязг – их закрывали на замок.
Я оказалась в полной темноте и в полной жопе. Куда они ехали? Сколько придется пробыть в пути? И чем я только думала? Как мне теперь выбраться?
В ответ на все вопросы прозвучал мотор грузовика и через секунду машина тронулась.
Пробуждение
Вокруг меня были облака: мягкие, взбитые, кремовые, воздушные, теплые. Тело не ощущалось, да и не было ничего кроме легкости. Сказочной легкости без эмоций, мыслей, самоощущения и окружающего мира. Наверное, именно так и выглядит эйфория – волшебный полет по облакам.
Потом под головой стало ощущаться что-то ровное и твердое. Это чувство сползло вниз по коже, разместившись на лопатках, затем на крестце и пятках. Я больше не летела – я лежала. И как только я осознала это, мысли пробудились от спячки и плавно, лениво, но с каждой секундой разгоняясь, начали блуждать по пустой голове. Между висками тут же прострелила боль. Жгучая, едкая, невыносимая вспышка перед глазами и я непроизвольно застонала. Веки не открывались, словно их кто-то надежно склеил скотчем. Неоформленное чувство тревоги начало двигаться внутри живота, и это было чертовски неприятно, особенно после сладостного неведения. Голова медленно наполнялась болью, где-то далеко что-то пищало, противно, как телевизор во время профилактики.
Собравшись с силами, я распахнула глаза и тут же мозг пронзили десятки раскаленных спиц – солнечный свет, щедро заливающий потолок, на который я уставилась, вызвал в голове настоящую ударную волну. Тошнота подкатила к горлу, стукнулась об гортань и вернулась обратно в желудок. Мои губы скривились, я попыталась поднять руку, чтобы закрыть глаза от света, но мне это удалось не сразу – рука весила добрых килограмм сто и не слушалась меня.