- Солнышко, ты же понимаешь, что мы не просто так интересуемся. У Виолетты где-то на Терсее находится отец, которого она практически похоронила год назад в своем мире. Мама у нее тоже умерла. И ты хочешь лишить ее последней надежды? – зловещий голос подруги никак не соответствовал намекам ее тела. Привычная Женькина тактика: дезориентировать, и добить!
Нервно сглотнув, Женькина жертва промычала что-то нечленораздельное.
Рыжая поиграла бровями, как бы подталкивая паренька собраться с мыслями. Не помогло. Мне показалось, что ему и стало еще хуже. Резко вскочив, опрокинув стул (парень при этом тоже чуть не опрокинулся), она пошла на таран. Обогнула стол, и стала наступать на «противника» грудью. А поскольку он сидел, инстинктивно развернувшись к ней лицом, то главное оружие ему практически уперлось в нос. Отчего глаза съехались на переносицу и косили в ложбинку. Дав время полюбоваться, ведьмочка продолжила:
- Не разочаровывай меня, Милтон. В прошлый раз я решила, что ты отличный парень. Ты мне даже понравился…, — на этот раз она буквально мурлыкала.
Парень сначала недоверчиво заглянул рыжей стервочке в глаза. Естественно, нашел там обожание. И вконец обалдел. Медленно встал, все это время, не разрывая зрительный контакт, так же медленно отодвинул Женьку в сторону, целомудренно взяв ее за плечи, и стремительно вылетел из кабинета.
- Ну и чего ты добилась? – я с укором посмотрела на подругу, с легкостью нарушившую свое обещание.
- Ждём! – рявкнула бестия. – От меня еще никто просто так не уходил. И этот никуда не денется. Не может же он весь день прятаться.
- Ты зачем парню даешь ложные надежды? Это жестоко и подло! Информация, полученная таким способом мне не нужна! Он ведь и правда хороший парень, а ты этим бессовестно пользуешься. Это – как младенца обидеть!
- А с чего ты взяла, что надежды ложные? – подруга хитро сощурила свои зеленые глаза. И зарделась.
На меня напал ступор. Да ладно?! Неужто в самом деле понравился? Но я ведь знаю, что это не ее тип мужчины. Ей всегда нравились высокие, плечистые, красивые. Вон, хоть Кирилла взять. А этот: всего на пол головы выше её, и красавцем не назовешь. Нет, он, конечно, не урод, черты лица правильные, но в целом он какой-то неприметный – непонятного цвета волосы (уже не блондин, но еще и не шатен), цвет глаз я вообще не разглядела. Субтильный как подросток. А, собственно, сколько ему лет? Может он и правда еще подросток. По меркам этого мира. Ну тогда вообще круто – мы издеваемся над ребёнком! Мои мысли прервало Женькино откровение:
- Мне ведь он в самом деле понравился. Он какой-то… тёплый, родной. Рядом с ним я чувствую себя комфортно.
- Ага, то-то я смотрю ты совсем распоясалась, — вставила шпильку я.
- Да ну тебя! Я, может, впервые по-настоящему влюбилась, а ты ёрничаешь,- обиделась Женька. Уселась на стул, и стала рассматривать свои руки. Ого! А вот это серьезный признак – когда она так делает, значит действительно волнуется.
Я обняла подругу рукой за плечи и наклонила голову к ее голове. У нас это знак поддержки. Женька в ответ уткнулась своей головой. Так, подперев друг дружку, мы и просидели, пока не вернулся Милтон с листком в руках. Но протянул его, почему-то, мне. Не глядя на рыжую. Неужто тоже не поверил в Женькину симпатию? Так! А вот это уже совсем не хорошо. Надо срочно исправлять ситуацию.
- Ну вы тут немного поворкуйте, а я пойду на улицу, подышу! – выдала я Милтону. Он ошарашенно на меня уставился. Потом перевел взгляд на потупившуюся Женьку. Опять на меня. По щекам пошел румянец. Понял! Умный мальчик! У самой двери, я обернулась: