Мой дом стоял первым на нашем пути. Однако Егор, притянув меня за талию к себе, буквально потащил мимо, шепнув на ухо: «Проводим Женю». Женька такому повороту совсем не удивилась. И, как только довели ее до калитки, быстро чмокнув меня в щеку и махнув Егору «пока», «сделала ноги». А мы повернули обратно.
Ночь уже вступила в свои права, и на улице похолодало. Все-таки начало августа. "...Уже не лето", – как говорят в народе.
Подул холодный ветерок, и я поежилась. Егор стянул с себя футболку и накинул мне на плечи, завязав на груди. А я, как завороженная, уставилась на кубики пресса. Он не был перекачанным качком, фигура была развита гармонично, по всему торсу прорисовывались мышцы, как раз такие, как мне нравится – всего в меру.
Неожиданно для самой себя протянула руку и провела ладонью по рельефной груди. Егор втянул воздух сквозь зубы, шагнул ближе, и аккуратно поднял мое лицо за подбородок. Мой взгляд остановился на его губах, медленно приближающихся к моим.
Слишком медленно. Он словно шел по тонкому льду и от каждого шага зависела его жизнь. Потянулась ему навстречу (плевать, что он подумает, я хочу этого поцелуя).
Егор несколько раз нежно коснулся моих губ своими, словно пробуя их на вкус, затем еле ощутимо провел по ним языком. От этого прикосновения мой рот слегка приоткрылся. Он втянул мою нижнюю губу, то нежно посасывая, то поглаживая языком, и мне вдруг нестерпимо захотелось сделать тоже самое с его верхней губой….
Не знаю сколько мы целовать – мозг у меня полностью отключился. Но, когда, наконец, смогли оторваться друг от друга, я была счастлива, как дура – забыла обо всем.
Что ж, мой первый в жизни поцелуй получился потрясающим. Но надо было возвращаться в невеселую действительность.
Егор довел меня до двери дома и еще раз поцеловал. На этот раз не так долго, но более чувственно. Шепнул: «Не хочу тебя отпускать, но тебе нужно отдохнуть». Чмокнул в кончик носа, и сбежал с крыльца. У калитки обернулся и сказал:
- Я буду называть тебя Летта. Ты не против? У такой необычной девушки имя должно быть соответствующее.
Кивнула, и он исчез в темноте. Еще немного постояла на крыльце, потрогала губы пальцем, словно стараясь запечатлеть в памяти новые ощущения. Улыбнулась, и шагнула в дом.
И тут с плеч упала футболка Егора. Подхватив ее, я прошла в кухню-гостиную.
Мама сидела за столом, закрыв лицо руками. Любовные флюиды улетучились моментально.
Мы проговорили почти всю ночь. Сначала я рассказала о результатах поиска, максимально смягчив те места, на которых у меня подкашивались ноги. А потом, чуть помолчав, решилась рассказать о Егоре и нашем первом поцелуе. Мама внимательно меня слушала, и еще более внимательно наблюдала. Когда я закончила, она обняла меня за плечи и сказала:
- Моя девочка влюбилась. Я так за тебя рада. И очень хочу, чтобы тебе повезло так же, как мне повезло с твоим папой. - И заплакала.
Этой ночью я поняла ее чувства по-настоящему.
Под утро мы наконец разошлись по своим кроватям, и я практически сразу уснула, предварительно подложив под щеку футболку Егора.
Утром нас вновь ждали не самые приятные новости: экспедицию свернули. А это значит, что следов моего отца не нашли. Последняя стоянка действительно оказалась последней.
Я отказывалась верить в гибель папы. Ведь действительно чувствовала, что он жив. Быть может оступился, ударился и потерял память. И теперь сидит в какой-нибудь глухой таежной деревне, не знает ни - кто он, ни - откуда.
В ответ на эту версию специалист из службы спасения заверил, что все таежные населенные пункты уже оповещены, отца нигде нет. И добавил, что вертолет продолжит облет тайги еще несколько дней.
Но и эти несколько дней не принесли ожидаемого результата.
Глава III Удары судьбы
В маме что-то надломилось. Я поняла это по потухшему отрешенному взгляду. Она весь день могла сидеть и смотреть в одну точку. Пыталась ее растормошить. Говорила, что не верю в гибель отца, предлагала прислушаться к своей интуиции, ведь у них такая неземная любовь, и они должны чувствовать друг друга на расстоянии. На этих словах она с тоской посмотрела на меня и произнесла:
- В том то и дело, что не чувствую.
Легла на диван и больше не вставала, отказывалась от еды, и практически со мной не говорила. Я уговаривала, кричала, ругалась. Все тщетно.
Вызвала врачей. Её чем-то обкололи, и она уснула. Пообещали, что проснется другим человеком. Ошиблись.