Пока Нильс возился с готовкой, я вытащил меч. Подушечки пальцев пробежались по гравировке на лезвии с изображением змеи, обвивающей и грызущей меч, обвитый терновником. Взвесил в руке клинок, идеальная балансировка. Нет, такое произведение искусства не могло принадлежать заштатному болвану-барону.
Я задумчиво провел кончиком пальцем по кромке лезвия, ощупал рукоять и гарду, помедлил и сделал то, что сначала не собирался делать — обратился к внутреннему источнику магии и напитал металл силой.
По лезвию скользнули струйки энергии насыщенно фиолетового цвета, сочного и яркого, будто чистый огонь. На другой стороне костра пораженно охнул Нильс.
— И с другим оружием так можно? — быстро спросил он. Рука парня неосознанно коснулась рукояти кинжала на поясе.
Подумав, я отрицательно качнул головой.
— Вряд ли, — с сожалением протянул я и пояснил: — Клинок очень древний, у него особый металл, способный взаимодействовать с магической энергии. Правда не уверен, что это не наносит ему вред, но думаю на какое-то время запаса прочности хватит.
— Это усиливает силу удара? — наивно осведомился следопыт.
Я хмыкнул.
— Скорее проникающее воздействие. Хотя насчет этого тоже сомнения. Вряд ли мечом владел настоящий маг или заклинатель, они обычно не используют холодное оружие. Думаю это просто одно из свойств, случайно появившихся в ходе ковки. В старые времена любили привлекать специалистов из Коллегии для создания ценных вещей, которые потом хранили в родовой сокровищнице. Полагаю при создании клинка использовались алхимические реагенты и накладывались заклятья. Это сделало его долговечным, а главное — отличным от остальных мечей. Отсюда и необычные особенности вроде умения проводить магическую энергию.
Я поднялся на ноги и пару раз взмахнул мечом. Получилось неумело и неуклюже. Нильс скептически наблюдал за спонтанной разминкой.
— Такими движениями только дрова рубить, — хмыкнул он, но я не обиделся, понимал, что нахальный охотник за древностями полностью прав, боец на мечах из меня аховый. Как бы себе ногу не отрубить, не то что кому-нибудь голову. С другой стороны, попасть по медленно двигающемуся объекту вполне по силам даже такому профану, как я. А это в нашем случае вполне достаточно.
Против умертвий бесполезно использовать «Туман» или «Коготь». Более или менее эффективными останутся «Молот» и «Файерболл». «Щит» выступит временным барьером, но полноценным атакующим заклятьем стать не сможет. Поэтому приходится изворачиваться, находить другие пути, в том числе с использованием непривычных инструментов вроде меча.
Жить захочешь и не так раскорячишься. Хотя если честно никаких позывов к экзерцициям с холодным оружием у меня особо не возникало. Никогда не понимал любви к остро заточенным железякам.
Хотя… я провел по лезвию кончиками пальцев… было в холодном оружии все же что-то завораживающее. Инстинктивное, что есть в глубине души любого мужчины, поневоле заставляющая любоваться идеальной красотой клинка. Это как с красотой хорошо сложенного женского тела, ни один мужчина не сможет пройти мимо, не остановив взор.
— Жаль, храмовники перестали появляться в наших краях, — заметил Нильс, ловко сооружая из трех воткнутых в землю палок треногу и подвешивая на ней котелок.
Когда вода закипела в котелок полетело пшено, пучки трав и кусочки вялено мяса. Варево получилась не слишком приятным на вид, зато очень сытным и питательным.
— Какие храмовники? — не понял я, откладывая в сторону меч и доставая из седельной сумки хлеб и сыр. Баклажка с разбавленным вином была вытащена ранее.
Следопыт удивленно воззрился на меня.
— Вы никогда не слышали о храмовниках? — в голосе недоверие, в глазах сомнение.
И тут меня накрыло флешбеком.
'… я стою где-то на возвышенности, откуда так удобно метать огненные шары. Справа деревянный мост, его прикрывает шеренга щитоносцев, слева низина, там идет страшная рубка, сошлись не меньше трех сотен, остервенело уничтожая друг друга. Первые пытались прорваться к переправе, вторые старались их остановить, время поджимало, но обоз с припасами еще не подошел, а его обязательно следовало переправить на другой берег.
Внезапно шум битвы слегка изменился, незаметно для постороннего уха, и как выстрел грома для внимательного наблюдателя. Криков обороняющихся стало больше, звон клинков громче, стоны раненных и удары щитов чаще.