Но нет, не сегодня. Сегодня нужен шум и гам, нужно отвлечься, выметая из головы лишнее. Я решительно толкнул дверь и вышел наружу. На крыльце чадили два факела, от дерганного света по земле разбегались такие же дерганные тени. Дохнуло приятной прохладой вечера.
Не останавливаясь, пересек улицу рядом с гостиницей и углубился в узкий переулок. Здесь можно не опасаться грабителей, пока работники удавок и залитых свинцом дубинок обходят центр города стороной, опасаясь стражников, готовых с радостью сорвать злость по любому подходящему поводу.
Несколько попавшихся навстречу гуляк уже что-то радостно напевали, предвкушая веселую ночь. Не все в городе переживали о будущем, некоторые пытались забыться и уйти от проблем, делая вид, что ничего не происходит. Тактика из разряда — засунуть голову в песок, и все рассосется само собой, и жизнь придет в привычную норму. Но рано или поздно придет осознание что ничего не будет прежним, но тогда станет поздно.
Подумал мельком, успев заметить, как из проезжающей мимом повозки раздался женский смех, следом загоготал мужской голос.
Настоящий пир во время чумы. Хотя, с другой стороны, а что еще людям делать? Сидеть в ожидании смерти? Так и спятить недолго.
Какие-то непоследовательные мысли, то осуждающие, то одобряющие вечерних гуляк, мелькали в голове бешенным хороводом. Не хотелось задумываться, тем более на чем-то конкретном, хотелось просто выбросить все из головы.
Но сознание упорно цеплялось за окружающую реальность, в глубине разум оставался настороже, подмечая детали снаружи. Кто куда идет, кто во что одет, бросил подозрительный взгляд или опасно приблизился. А вон в том темном углу удобно устроить засаду, удар ножом и тело можно оттащить в темень, чтобы раздеть догола, забрав даже шмотки.
Неосознанно мозг это подмечал, заставляя держаться настороже. Ментальные практики адептов мар-шааг давали о себе знать даже когда сознание целенаправленно желало расслабиться.
Я добрался до таверны без приключений, зашел в зал через широко распахнутые двери. Навстречу метнулось тепло жарко натопленных жаровен, в ноздри ударил запах эля, вина и жарящегося мяса. Гул голосов, крики, стук глиняных кружек и громкий ор ревущих глоток.
Навстречу вышел хозяин, узнал, я уже здесь бывал, показав себя щедрым клиентом.
— Ваша милость, приятно вас снова видеть, — склонился в угодливом поклоне юркий мужичок.
Забавно, но обычно владельцы таких заведений имели более дородную консистенцию, этот же отличался худобой.
— Смотрю людно у вас сегодня, — я кивнул, отвечая на приветствие.
Хозяин заулыбался.
— Народ хочет развеяться, — он развел руками, словно говоря, что с меня взять, я лишь даю людям то, что они желают.
И это правда. Эль и вино лилось рекой, в углу на скрипке играл менестрель, задорная мелодия разносилась по залу, задавая темп атмосфере праздничного веселья. Хохот гуляющих девиц, между столов снуют служанки, разнося тарелки и кружки. Кто-то залез на стол и пытался что-то сказать, должно быть произнести тост, но его с ревом стащили обратно, опрокинув несколько кувшинов с напитками. Мгновенно вспыхнула драка, но вышибалы не дремали, мигом скрутив дебоширов и выведя под руки до выхода. Компания за столом не заметила потери бойцов, с новой силой продолжив веселье.
Я прошел вслед за хозяином к лестнице, ведущей на второй ярус, здесь было поспокойней, но все, что происходило на первом этаже оставалось видно из-за деревянных перил.
— Как обычно? Вино, мясо, запеченные овощи? — осведомился худосочный владелец таверны и не ожидая ответа произнес: — Я пришлю служанку, она все принесет.
С моей стороны небрежный кивок, взгляд метнулся за перила, на уровне, где я сидел висела огромная люстра, полная огарков свечей, переделанная из обычного колеса телеги.
— Будь прокляты андарские ублюдки и их сраный король! — внезапно воскликнул какой-то мужик, вздымая над головой огромную кружку, полную эля.
Тост встретили одобрительным ревом. Многие вскочили на лавки, кто-то азартно затопал ногами, поддерживая толпу.
У моего столика остановилась служанка, серый чепчик слегка съехал на бок, из-под ткани выбивается прядь волос, лицо запыхавшееся, на переднике и платье пятна — следы пролитого второпях эля.
— Это вам, — торопливо произнесла она, быстро сгружая с овального подноса тарелки с едой и кувшин с кубком. Кувшин запечатан, что указывает на дороговизну, вина попроще хранили в объемных бочках, разливая при открытии и стараясь, как можно быстрее продать.