— Но мы помогли Ольцу, убили мертвителя, — напомни Нильс.
В этот раз я поморщился сильней.
— Кажется мы это уже обсуждали, не стоит распространяться о том эпизоде на старом кладбище. По большому счету, мы помогали не Ольцу, а себе. Лично я не хотел бы жить в переполненных ожившими мертвецами землях. Думаю, андарцы даже близко не представляли, к чему все это дерьмо могло привести.
— Кретины, — Нильс смачно сплюнул.
Я согласно кивнул. Именно кретины. Придурки, недоумки и еще сотня другая подобных эпитетов хорошо подходила к тем, кто придумал идею привлечь в обычную войну мертвителя, тем более используя его методы. Это даже не игра с огнем, а много хуже.
К счастью, полной катастрофы удалось избежать, и армии немертвых не наводнили королевства и побережье.
— И еще, — я вспомнил кое-что важное. — Когда я говорил с бургомистром, то заметил фальш-панели в стенах комнаты, где шел разговор. Не могу сказать точно, но кажется за ней прятались воины. Возможно арбалетчики. По крайней мере, я бы разместил там стрелков. Так что следи за языком и не болтай лишнего, даже если думаешь, что один. В помещениях могут быть секретные ходы, за которыми могут прятаться лазутчики.
— Не имею привычки разговаривать в одиночестве, — буркнул Нильс, обшаривая стены заклинательного зала недоверчивым взглядом.
— Ты понял, о чем я, — бросил я и добавил, заметив напряжение в глазах следопыта: — Здесь ничего нет, стены сплошной монолит, на случай спонтанного высвобождения огромных потоков энергии. Иначе все здание обрушится.
Я потер пол подошвой сапог, сквозь соскобленную грязь и пыл мелькнул выложенный камнем узор. Пентаграмма. Где-то под ней Обелиск — массивная каменная плита, объединенная в единое целое с колдовским рисунком.
Нильс, внимательно наблюдая за моими манипуляциями, произнес:
— Надеюсь эта штука все еще работает, несмотря на прорву веков, — и не дожидаясь ответной фразы заметил: — Даже не представляю, как вы уговорили эту жирную тушу бургомистра поверить, что он тоже сможет сбежать.
Я неопределенно хмыкнул.
— Страх самый лучший мотиватор, чтобы поверить даже в самые невероятные вещи. Его превосходительство Жуэль Болсонар, бургомистр Винисгорда, не хочет подыхать вместе с остальными жителями вверенного в его власть города. От неизвестных болезней из мертвых коровьих туш или от мечей ворвавшихся через стены захватчиков, неважно. Он хочет жить, хочет жить хорошо, валять в постели юных сговорчивых на все девиц, жить, развлекаясь на всю катушку. Уверен, у него солидный счет в банке Моранов, а учитывая, что у них есть представительства во всех крупных городах, устроиться бывшему правителю Винисгорда вдали от родного города будет очень просто.
Несколько секунд следопыт обдумывал услышанное, затем вынес вердикт:
— Хитрый жирдяй.
По моему лицу скользнула насмешливая ухмылка.
— А ты думал он останется погибать вместе со всеми? Или пустится в бега нищим? Такие личности сразу готовят себе запасные пути, как только оказались на самой вершине. Потому что понимают, что все мимолетно, и что их положению может прийти конец и все вмиг изменится, и заранее подкладывают соломку.
— Я и говорю: хитрый ублюдок, — решительно рубанул Нильс, чем вызвал с моей стороны еще одну усмешку.
Больше я не стал ничего говорить. Разумеется бургомистр хитрый ублюдок, иначе не удержался бы на своем месте так долго. Но какое нам до этого дело? Главное, что хватаясь за соломинку, он поверил в шанс спастись и согласился представить доступ во внутренние помещения собственной резиденции. Под неусыпным надзором стражи, конечно, но пока и этого более чем достаточно.
Другой вопрос, что долго тянуть не получится. Стоит толстяку в роскошном камзоле почуять неладное, понять, что его обманывают, то сразу настанет конец. И против нас бросят все доступные силы — отряды стражников и наемников. А вдвоем против армии долго не повоюешь. Если придется, нас просто завалят трупами.
Поэтому надо действовать быстро. Все ритуалы будут проведены один за другим, поочередно, без долгих пауз. Благо древний заклинательный зал резиденции бывшего имперского наместника позволял это сделать без особых проблем. Разумеется, здесь многое переделали за прошедшие столетия, но ключевые помещения, включая место для Обелиска, остались нетронутыми. Что делало рискованную затею вполне осуществимой.