— Сначала пробудим твой магический дар, создадим Сумеречный Круг, чтобы бы было куда вписывать Метку Тонких Путей. Затем нанесем сами метки. Это придется делать одновременно и мне и тебе, чтобы не тратить время. Затем активация Обелиска, — проинструктировал я, усмехнулся. — Как видишь, ничего сложного, все нужные ингредиенты у меня есть, осталось лишь применить их в нужном порядке проведения ритуалов.
Последовал кивок в сторону сваленных в кучу сумок у дверей в заклинательный зал.
— Ну да, звучит просто, — проворчал Нильс, метнув в сторону стражника настороженный взгляд и вдруг неожиданно спросил: — А что с моими старыми приятелями, помогшими проникнуть сюда?
Вопрос вызвал удивление.
— Ты про Косту и компанию?
Следопыт кивнул, я пожал плечами.
— А что с ними? Они получили несколько золотых, все что у меня осталось на момент встречи, и сделали свое дело — подбросили разлагающиеся трупы в благополучные районы. Считаю деньги они отработали.
— Но вы обещали им больше…
Я перебил Нильса.
— Да, триста золотых монет. Которые, к слову, действительно обещаны нам бургомистром за проход магическими путями из осажденного города. Самое забавное, думаю, он даже не обманет, и заплатит полностью, лишь бы поскорее убраться из Винисгорда.
— Но Коста их не получит, — следопыт испытывающее взглянул на меня.
Я нахмурился. Не понял, у кого-то проснулась совесть?
— Это ты их кинул на сотню монет, — напомнил я. — Я заплатил им за услуги сполна и не считаю, что чем-то этим головорезам обязан. Хочешь считать иначе — твое право. Но прежде подумай, если бы у них был шанс, как думаешь, они перерезали бы нам глотки, если бы при этом смогли еще и ограбить?
Вопрос риторический. Следопыт мрачно засопел, но смолчал. Крыть было нечем. Знает бывших подельников, как облупленных, и понимает, что в случае чего те действительно не откажутся от шанса удвоить, а то и утроить будущий куш. А все время оглядываться за спину, опасаясь подвоха, никаких нервов не хватит. Тем более, он действительно их в свое время уже один раз обманул. Коста с приятелями посчитают, что поступают правильно, подставляя обманщика. Такая себе разновидность справедливого воздаяния в бандитской форме.
— Забудь о них, у нас есть дела поважнее. Ты понимаешь, что если идея с ритуалом Восхождения не сработает, то через Обелиск тебе не пройти? Без Метки Тонких Путей делать это бесполезно, и даже опасно для жизни.
Лицо Нильса приняло мрачное выражение. Он уже не раз думал о сопутствующих рисках при пробуждении магического дара. Не зря Коллегия даже в период своего расцвета не слишком охотно соглашалась на этот ритуал, слишком часто кандидат погибал мучительной смертью.
— Я готов рискнуть, — угрюмо буркнул следопыт. — Будь я проклят, если это не сделаю.
Свой шанс он упускать не собирался, на кону стояла мечта всей жизни. Смерть в таких обстоятельствах выглядела не столь страшной.
— Как знаешь, тебе решать, — я хлопнул его по плечу.
Не знаю отчего, но почему-то был уверен, что у него получится. Сдохнет, но сделает. До последнего будет цепляться за призрачный шанс. Подобный решительный настрой даже вызывал уважение. Будь на кону что-то иное, вполне возможно Нильс сдал бы назад, с инстинктами выживания у него все в порядке. Но возможность стать настоящим магом перевешивало все. Пойдет до конца, даже если при этом сдохнет.
От дверей послышался шум, загораживающий проем стражник попятился, в помещении вереницей зашла целая команда слуг под предводительством сухощавого старика. Послышались сказанные надтреснутым старческим голосом команды, слуги разделилась на две группы и принялись за работу. Мужчины начали выносить мусор, женщины принялись мыть стены и пол. Все быстро завертелось, мы с Нильсом сами не заметили, как оказались вытеснены обратно в коридор вместе с парочкой стражников. Где проскучали все время пока шла уборка.
Наконец все закончилось, мы ступили в вычищенный до блеска чистенький заклинательный зал. Настала пора приниматься за основную работу.
Глава 9
9.
Похлебка оказалась густой и наваристой: варенные бобы, щепотка высушенных пряных трав, вместо мяса баранья требуха. И все это в глубокой глиняной миске. В отдельной плошке тушенная капуста, хранившаяся в больших бочках еще с прошлого года, но от этого ничуть не испортившаяся. Хлеб ржаной, твердый, как кирпич, засохший уже несколько дней назад, размоченный колодезной водой, чтобы хоть немного сделать съедобным. Питье — кувшин один на двоих с забродившим элем.