Еще спустя какое-то время, когда ночь окончательно вступила в свои права, и на небе зажглись звезды (я упрямо продолжал идти, не желая ночевать под открытым небом, в первую очередь опасаясь заснуть из-за хищников), лес наконец кончился. Произошло это внезапно, резким обрывом, открывая вид с опушки на ровные квадраты полей с уже убранным урожаем.
Сама деревенька с трактиром нашлась чуть подальше в виде россыпи огоньков на фоне скученных силуэтов приземистых строений.
— И больше никаких крыс на ужин, — я хмыкнул, враз почувствовав себя лучше.
Постояв на месте и внимательно оглядев поселение, не заметив никаких подозрительных признаков, вроде нападения драчливой дружины соседнего барона, а лишь пасторальную картинку спящей деревеньки, я упругим шагом прямо через поля направился вперед, предвкушая крышу над головой, горячую еду и теплую постель.
Глава 16
16.
Старая империя любила расширять собственные владения. До самого краха, на окраинах возводились форпосты, закладывались поселения и строились торговые тракты, связывая между собой удаленные уголки гигантского государства. Окраины обживались, границы отодвигались, периферия становилась центром и все начиналось сначала. Процесс не останавливался ни на секунду, обозы поселенцев отправлялись в путь, двигаясь вперед, чтобы еще больше раздвинуть границы необъятного горизонта.
Трудно сказать, когда именно был принят подобный порядок, не дававший сбой даже в момент наихудшего кризиса, приведшего к гибели самого большого государства в мире, но именно подобный четкий и строгий расчет, а так же щедрые налоговые послабления и снабжение переселенцев всем необходимым за счет казны, сохранили у большинства живущих на окраинах хорошее отношение к имперским временам, создавая образ благословенной жизни, когда нет необходимости каждый день переживать о будущем, которое может измениться в любой момент.
Такие настроения сохранялись во многих землях, даже тех, кто перестал считаться периферией в силу географического положения, когда границы отодвигались и фронтир переставал оставаться фронтиром, органично вплетаясь в систему освоенных территорий.
В подобных местах времена Старой империи стали восприниматься чем-то мифическим, золотым веком из легенд, когда каждый жил припеваючи, а причины, приведшие к краху огромного государства, считались чем-то несерьезным, выдуманным зажравшимся жителями из центральных районов.
— Так значит в старые времена было лучше? — уточнил я и не дожидаясь ответа тут же скомандовал: — Лей!
Сверху обрушился каскад ледяной воды, тело на мгновение оцепенело, затем так же быстро разогрелось от резкого перепада температур. Плечи и руки заныли, левую ногу даже на секунду свело судорогой, но тут же пришло в норму, стоило немного дернуться и размять мышцы.
Я стоял на заднем дворе трактира полностью голый, было раннее утро, когда даже петухи еще толком не очухались, осоловелыми глазами провожая суетящиеся глупых двуногих. Небо пасмурное, низкие свинцовые тучи обещали дождь, погода по-осеннему холодная, но все равно хорошо. Процесс утреннего закаливания проходил на ура, наполняя тело бодростью и желанием, что-нибудь делать.
— Порядка было больше, никто по дорогам не озорничал, а если вдруг выходил на промысел, то сразу наведывалась стража из ближайшего форта, и все успокаивалось, — охотно поделился хозяин трактира, споро накручивая ручку барабана колодца, поднимая новую порцию воды в деревянном ведре.
Именно он меня поливал, успев повторить эти движения в третий раз. Странная просьба богатого постояльца если и вызвала удивления, то практичный хозяин держал его при себе, справедливо рассудив — чем бы благородный не тешился, лишь бы простым людям не мешал.
В этом отношении я был идеальным клиентом, до потери сознания не напивался, трактир палить не хотел, не буянил, с другими посетителями не дрался, нос не задирал, служанок в комнаты не тащил, посуду не бил и вообще вел себя подчеркнуто вежливо. Но отстраненно. Сохранял дистанцию. Которую, надо отдать должное местные послушно соблюдали, не пытаясь выяснить, откуда на их головы свалился странный человек с манерами благородного, в богатой дорогой господской одежде, совершенно не подходящей для этого времени года.
— Лей!
И снова опрокинутое ведро, и еще один поток обжигающе холодной воды. Хорошо! Нет, просто отлично! Тело буквально переполняло бодростью!
— Полотенце.
В протянутую руку ткнулся кусок грубой ткани. Последовало жесткое растирание до красноты. До обливания были многочисленные отжимания и приседания, а также поднятие тяжелой колоды, ставшей неплохой альтернативой спортивного снаряда для физических упражнений. Силовые нагрузки разогрели тело, колодезная вода охладила. Потом еще один круг и так до изнеможения, приятной усталости во всем организме от хорошо проделанной работы.