От былой рыхлости давно ни следа, фигура подтянутая, жилистая, схватки, путешествия под открытым небом закалили, но уровень требовалось поддерживать и когда подвернулась возможность ей следовало воспользоваться. Не все же развлекаться с куртизанками, попивая дорогое вино, закусывая сыром и виноградом.
Перед глазами мелькнули сцены из Винисгорда с роскошными харчевнями и веселыми домами. Интересно, андарцы взяли город или до сих пор топчутся под стенами? После смерти бургомистра вполне могли воспользоваться моментом последовавшей неразберихи для захвата ворот. Особенно, если резиденцию градоначальника разнесло в клочья магическим взрывом, отвлекая внимание защитников от основного врага.
Впрочем, теперь все это в прошлом. Осталось за сотни миль где-то в западном направлении.
— Одежду уже принесли? — спросил я у хозяина трактира, когда он наконец опустил ведро, получив от меня кивок, что на сегодня хватит.
— Принесли, ваша милость, — кивнул тот. — Все как вы хотели: удобная и теплая.
И практичная, в отличие от шелковой рубахи и кожаных штанов, совершенно не подходящих для промозглой осенней погоды и дальней дороги — мысленно закончил я.
— Сколько? — уточнил я, быстро направляясь к крыльцу, имея ввиду запрашиваемую за шмотки цену.
По идее много запросить не должны, места хоть и не глухие, но торговые караваны снуют часто, а значит качественная одежда не редкость. Могло занести в такую глухомань, где за простые кожаные сапоги хорошей выделки могли запросить чистым золотом, потому что доставать сложно и везти далеко.
— Пять серебряных монет, — сказал мужик, топая за мной.
Ступеньки под его весом прогибались и поскрипывали не в пример больше, чем подо мной, буквально взлетевшим вверх по короткой лестнице, настолько переполняла тело после тренировки энергия. Как и почти все хозяева подобных заведений, владелец трактира обладал дородной фигурой. Не знаю, может аномалия какая, но стоило недавно подтянутому мужику встать за стойку, как через пару лет его распирало. Худых трактирщиков, встреченных в городах и дороге, можно по пальцем одной руки пересчитать, всех обязательно разносило.
— Хорошо, заплачу, как спущусь вниз, — сказал я, открывая дверь в главный зал трактира.
В лицо дохнуло запахом разогретой кухни, несмотря на ранний час у очага уже возились женщины, начиная готовку.
Протиравшая столы хозяйская дочка — крепкая деваха из разряда кровь с молоком, метнула в мою сторону заинтересованный взгляд. Я обмотал играющий роль полотенца кусок грубой ткани вокруг бедер, оставаясь наполовину обнаженным. Было ей лет шестнадцать, по деревенским меркам давно замуж пора, и она уже не первый раз засматривалась на необычного для здешних мест постояльца, отличающегося чистоплотностью в отличие от караванщиков и гуртовщиков, заходивших на кружечку эля.
— Если желаете, можете обменять свою одежку на другую, — догнали слова трактирщика в спину, когда я поднимался по лестнице на второй этаж, где находились комнаты для проживания.
Остановился и обернулся.
— В смысле рубаху и штаны на теплую одежду, вместо пяти серебряных? — уточнил я. Отдавать сапоги я не собирался, слишком хорошие, кто знает, когда в следующий раз удастся разжиться приличной обувью. В средневековые времена это почти искусство — сделать так, чтобы и ноге не жало и было удобно при долгой ходьбе.
— Ага, Горик согласен на обмен, — по-простонародному ответил хозяин трактира. — Ежели вы, конечно, не против отдать рубаху и штаны.
— Которые он потом продаст на весенней ярмарке втридорога, — хмыкнул я. Но помедлив кивнул. — Хорошо, путь тогда добавит дорожный плащ и по рукам.
Мои шмотки стоили несравненно дороже пятерки серебрушек, но для них требовалось такое же дополнение, вроде куртки и плаща. В ином случае, буду выглядеть нелепо. А таскать с собой лишний груз слишком хлопотно.
Услышав положительный ответ, трактирщик расплылся в довольной улыбке. Наверняка сговорились с этим Гориком насчет дележа будущей выручки за проданные благородные шмотки. Ну и плевать, для меня это сейчас не стоящие внимание мелочи.
— Я велю подогреть вина, как вы любите, — сказал напоследок трактирщик. Я махнул рукой, поднимаясь по лестнице и уже в спину донеслось: — Одежду вам сейчас принесут.