Забавно, но философия мар-шааг о непрерывном самосовершенствовании вполне органично вписывалась в такую концепцию.
— Новая магическая раса и новый мировой порядок, — я хмыкнул, представив открывавшуюся картину. — Магистры Коллегии глупцы, что не разглядели такую возможность, сейчас бы правили миром, похоронив Старую империю вместе с Троном и Двором.
Но этого не случилось. Может испугались размаха, может имперские чиновники дали по рукам, вовремя сообразив куда ветер дует, может сыграла природная настороженность ко всему неизвестному.
У меня таких моральных запретов и внутренних страхов нет. Дитя технологического мира, я легко относился к подобного рода вмешательствам в свой организм, воспринимая это на уровне хирургической операции или генетической терапии для правки генома.
И конечно сыграла роль сущность Га-Хора, к концу смерти он вообще ничего не боялся поэтому и смог выжить, перейдя к бестелесной форме существования. Наверняка хитрец изучал запретные практики, иначе как бы по-другому превратился в инфернальную тень? Так что для него, как и для меня, не было подобных запретов. Тем более, что заходить далеко, как например маг-уродец из Мертвого Урочища, я не собирался. Вот у того точно тормозов не было, и это тоже не хорошо.
Я сидел у костра, грея в руках горячую кружу с вином и специями. Над огнем висел походный котелок, внутри булькало сытное варево из пшена с травами и кусочками мяса. Дитрих изредка снимал пробу ложкой, прислушивался к себе и добавлял соли. Берг и Сорен сидели по разные стороны, обсуждая порядок дежурства. Постепенно темнело, завтра с утра снова в путь.
Глава 11
11.
— Что это? Там кажется что-то есть, — Берг натянул поводья, заставляя лошадь остановиться.
— Вроде стена, — Дитрих повторил маневр напарника и теперь вглядывался вперед, напряженно хмуря брови.
Шел третий день пути по гигантскому лесу, за это время ничего заслуживающего внимания не произошло, за исключением встречи с парой странных птиц, паривших между необъятных стволов словно между горными вершинами.
— Похоже на заостренный бревенчатый частокол, такими обычно окружают деревни, — внес лепту Сорен, в этот раз решив не отделываться молчанием.
Я подал коня вперед объезжая спутников и почти сразу тоже остановился, вдали между циклопическими деревьями и правда виднелся краешек чего-то рукотворного, чего в обычном лесу не должно быть.
Поселение? В центре необъятной чащи? Какого дьявола оно тут забыло? Не нашло другого более подходящего места⁈
Я не выспался и был раздражен. Сны о рогатых в последнее время начали стихать, но после склепа будто получили подпитку и навалились с новой силой. Медитативная техника мар-шааг не спасала, лишь позволяла впадать в забытье, балансируя между сном и явью.
Каждую ночь я видел проклятое зеркало и свое меняющееся отражения в нем. Красные глаза, изогнутые, в чем-то даже изящные рога, уходящие назад. Впалые щеки, серая плотная кожа, черные когти вместо ногтей, длинные пальцы с выпирающими фалангами и высокое худощавое тело.
Есть от чего сойти с ума.
Хуже того, в последнее время появилось что-то новое. Ощущение, будто, когда смотрю в проклятое зеркало, кто-то незримый смотрит в ответ. Кто-то необъятный, прячущийся за отражением в куске непроглядного мрака. Глядит и видит насквозь.
Попытка вглядеться во тьму всегда заканчивается одинаково — появляется чувство будто заглядываю в бездну. Но самое ужасное, страха не возникает, наоборот, появляется желание шагнуть вперед, проходя сквозь зеркальное отражение, прыгая в бездну, раскинув руки в стороны, отдавшись на волю древних темных сил.
И тогда перед глазами всплывает видение пирамиды, ведущей в мир багрово-красных небес и бесконечной пустыни с мощными пылевыми бурями. Это длиться миг, но отпечатывается на радужке глаз словно контрастное фото. Следом появляется плита-портал со стелящейся над поверхностью белесой дымкой, будто приглашая взойти на нее и переместиться в другое место.
В этот момент просыпаюсь, помня весь сволочной сон до последней детали. В течении дня его заволакивает повседневными делами, но затем вечером все повторяется вновь.
Злили даже не дурацкие кошмары об Ушедших и их магии, а что не мог это контролировать. Это по-настоящему бесило, заставляло злиться, нарушая привычную концентрацию бесстрастного спокойствия адепта мар-шааг.
А между тем мои спутники продолжали начатое обсуждение.