Нас приняли за стражников вольного города или баронских дружинников, отправленных на поиски известного разбойника и наконец-то поймавших его.
— Что будем с ним делать? За него можно получить немало золота, — Берг стоял, поигрывая мечом. Взгляд наемника видел не пленника, а мешок денег.
Со стороны Сорена реакции не последовало. Может он тоже не прочь заработать, но понимает, что с этим могут возникнуть проблемы. Находись мы в иной ситуации все было бы просто, но тащить с собой лишнего человека, не зная, когда получится сдать в обмен за награду, значит обременять себя трудностями, а главное существенно затягивать путешествие. На что прагматичный имперец идти не хотел. В отличие от наемников, которым платили по факту вне зависимости от потраченного времени, ему хотелось как можно скорее со всем покончить.
И я разделял это мнение.
— И куда ты его хочешь тащить? В ближайший город? — скептически осведомился я. — Сколько до него добираться? И сколько потом возвращаться обратно?
Берг открыл рот, собираясь предложить варианты, но сообразил, что это риторические вопросы, и захлопнул обратно, насупился. Коренастый наемник догадался, что последует дальше.
А вот Хенрик Шрам похоже это еще не осознал. Поняв, что его опознали, он, как ни странно, перестал боятся и начал хорохориться.
— Плачу золотом каждому, если отпустите, — важно заявил он.
И хоть голос звучал с неспешной вальяжностью, все равно читалась неуверенность и скрытая опаска, что подкуп не возьмут.
Правильно делал, тратить время на бухающего идиота, валяющегося в кровати с сисястыми девками, пока его подручных режут, как скот, никакого желания не было.
Его участь предрешена, и ничего этого не изменит.
Я оглянулся, воссоздавая картину произошедшего. Судя по полупустым бочонкам рядом с кострищем и тушей оленя над огнем в форте протекал процесс опохмела после вчерашнего веселья. Услышав за стеной крики, разбойники бросились на выручку товарищам и так торопились, что не предупредили вождя. Тот особо не возражал, потому что в этот момент отсыпался в компании фигуристых сочных молодок.
Дальше известно что.
Дитрих помогал выбрать из ямы пленникам, нашел где-то короткую лестницу и сбросил вниз. Изможденные люди появлялись один за другим, каждый едва держался на ногах, зябко ежась и в страхе оглядываясь, до конца, не веря в избавление.
— Накорми их, — я указал наемнику на оленью тушу и бочонки с элем.
Долговязый мечник кивнул. Я повернулся к стоящему на коленях разбойнику.
— Кто эти люди? Судя по виду, крестьяне.
Тот равнодушно пожал плечами, скривился от боли, когда случайно дернул ногой.
— Крестьяне и есть, прихватили, когда шли на зимовку.
— Женщин для развлечений, мужчин для работ? — зачем-то уточнил я, хотя и так понятно зачем забирать с собой пленников. Когда наступит весна, их всех скорее всего ждала смерть, так избавляются от ненужного мусора, исполнившего все функции.
Шрам не ответил, продолжая угрюмо пялиться в сторону, он смотрел куда угодно только не на меня. На Сорена, на Берга, но только не под тьму накинутого на голову капюшона. К этому моменту протрезвевший главарь сообразил, что его захватили вовсе не дружинники барона или графа, а кто-то совершенно иной. Кто-то непонятный и страшный, до одури похожий на темного колдуна, какими их рисует людская молва.
И боялся.
Не мог не бояться. Ведь колдуна это не топор и не петля, а нечто гораздо худшее. Все знают, что колдуны безумцы, и способны на самые страшные вещи.
Это легко читалось на помрачневшем лице Хенрика Шрама, и я решил на этом сыграть.
— Скажешь, где золото, умрешь быстро. Откажешься, будешь молить о смерти, — равнодушно упали слова.
Берг при этом оживился. Перспектива получить награду за голову известного разбойника сорвалась, но на горизонте замаячила альтернатива возможно не хуже.
— А ведь точно, его долго не могли поймать, небось скопил за это время немало золотишка. Давайте ему хорошенько поджарим пятки в костре, живо заговорит, — воодушевляющее воскликнул плотно сбитый мечник.
Все-таки наемник есть наемник, на первом месте монеты, все остальное потом.
— Зачем пытать, если он сам все расскажет. Ведь расскажешь? — я наклонился вперед и слегка демонстративно зажег над ладонью файерболл.
Сгусток колдовского огня сиреневого цвета заставил разбойника вздрогнуть. Он сглотнул, облизал пересохшие губы. Тоскливый взгляд метнулся к распахнутым настежь воротам форта. Но быстро пришло понимание, что оттуда ждать помощи бесполезно. Разбежавшиеся подельники не вернуться назад, не спасут хитроумного предводителя, водившего за нос баронские дружины и стражников вольных городов долгие годы.