Мог сообразить, что файерболл не сработал не потому, что пламя не эффективно, а потому что оно колдовское, от которого у голема защита. Нужно обычное, тогда будет толк. А еще следовало заметить, что во время боя, огромная ледяная фигура держалась от центра площадки подальше, как раз там, где пылал костер.
Сорен подхватывает горящее полено и на манер копья бьет им в монстра. Оранжевое пламя соприкасается с голубоватой поверхностью, раздается яростное шипение, в звездное небо устремляются клубы пара.
Голем молниеносно разворачивается и пытается достать обидчика огромной рукой, уже больше похожей на лапу из-за многочисленных сколов. Гвардеец отскакивают назад, избегая чудовищного удара. Ледяное чудовище на мгновение застывает, этим тут же пользуется Берг, не найдя ничего лучшего, как с разбегу врезаться в голема плечом.
Не знаю на что рассчитывал наемник, но опрокинуть монстра у него не выходит, только лишь пошатнуть. Но для меня этого оказывается достаточно. Средоточие вспыхивает особенно ярко, тело переполняет магическая энергия, в крови зарождается адреналиновый шторм, наполняя мышцы заемной силой.
Я взмываю в воздух и обрушиваю на плечо монстра страшный удар, будто пытаясь расколоть толстое бревно. Такой же разносится звук, как по сухой деревяшке. В последний миг, когда шипы погружаются в ледяную плоть, я пускаю через рукоять булавы магию, наделяя дополнительным проникающим свойством.
По темной поверхности металла скользят струйки лиловой энергии. Лед крошится, разбегаются трещины, отделяя конечность от туловища. Через мгновение на землю тяжело падает отделенная от тела рука.
А в следующий миг за ней чуть не падаем мы. Ледяной монстра издает дикий вопль. Он не кричит в привычном понимании слова, у него и голосовых связок нет, как и рта, больше всего это похоже на инфразвук, который испускает все тело голема разом.
— Проклятье! — Берг машинально вскидывает руки к ушам. Пальцы наемника разжимаются, меч падает на землю. Рядом в такой же позе валится Дитрих.
Сорен показывает большую выдержку и на целую секунду выдерживает невидимое давление, но и он в конечном итоге оседает на землю.
Благодаря бурлящему в теле жесткому колдовству Средоточия, продолжавшего воздействовать на организм, мне удается продержаться дольше, я пользуюсь моментом и наношу еще один удар, на этот раз на уровне колена монстра.
Снова громкий треск, как от разломанных бревен. Лед крошится, но поддается, дробя ногу чудовищу. Секунду ничего не происходит, затем собранная из льдистых обломком фигура медленно заваливается на бок, рассыпаясь в полете на отдельные части.
Грохот рассыпавшихся по земле ледяных осколков бьет по ушам. Я стою, не веря, что получилось. Первая отрубленная конечность нарушила внутреннюю целостность колдовского конструкта, благодаря которому он двигался. Вторая довершила начатое, полностью разрушив структуру и лишив псевдоживого монстра жизни.
— Чтоб вас всех, — тихо выдыхаю я и оглядываюсь.
Наемники и гвардеец начинают шевелиться, не веря, что все кончилось. Знаки на менгирах потускнели, а окружающая площадку бело-серая хмарь потеряла былую плотность.
— Надеюсь он был один, — говорю я и пытаюсь проникнуть колдовским взором сквозь висящую в воздухе белую мглу. Больше там не чувствуется движений, но и пропадать она не спешит.
Доспехи наемников местами помяты — результат удара, когда вначале голем их приложил. В голове мелькает невеселая мысль — свою прибавку оба хотя бы частично отработали.
Сорену повезло больше, или скорее, имперец проявил большую осторожность, не став подставляться под удар ледяных клешней.
— Все закончилось? Или ждать еще гостей? — Берг сверлит белесую стену напряженным взглядом, стараясь держаться поближе к костру.
Я неопределенно дергаю плечом, активность магических потоков вокруг менгиров заметно снижается, но кто знает, будет ли новый всплеск.
Но с магией пока лучше подождать. Спорю на что угодно, именно мои действия пробудили древний магический механизм (или чем там эти менгиры являлись?), запустив протокол защиты в форме материализованного голема. Он ведь не из пустоты появился, питательной средой для возникновения послужила та самая белесая хмарь, что до сих пор окружала площадку.
— Надеюсь, что нет, — я взвесил в руке украшенную шипами палицу и кивнул на костер. — Подкиньте дров, чувствую ночь будет долгой.
Глава 17
17.
Продрогшие, усталые и злые, ранним утром мы уезжали от менгиров, то и дело оглядываясь. Когда небо начало светлеть белесая хмарь медленно отступила, пока окончательно не рассеялась, впитавшись в землю. Дорога была открыта, но мы еще несколько минут напряженно следили, ожидая подвоха и лишь после этого торопливо собрались и поехали прочь.