Именно умение сосредотачиваться на главном являлось одним из важнейших постулатов мар-шааг. Отринуть лишнее, сконцентрироваться на основном и тогда видение мира станет, как никогда четче.
— Подземелье, — тихо произнес я, резко поймав себя на мысли.
Не пещера, а подземелье, именно в таком ключе говорил Шрам рассказывая об этом месте. Но если засранец дошел только до лежащего на земле скелета в нескольких десятках шагах от входа, то он как узнал, что это именно подземелье, а не обычная пустотелая дыра в скале?
Понадобилось несколько секунд, чтобы придумать более или менее логичное объяснение. Разбойник не сам нашел пещеру, ему кто-то рассказал о ней, что в целом логично, учитывая, что даже близко ее не видно, надо точно знать куда идти, чтобы обнаружит вход.
— Значит паршивец все же соврал, точнее недоговорил, — я качнул головой. Поторопились, не следовало ублюдку резать глотку так быстро. С другой стороны, какое принципиальное значения имеет откуда Шрам прознал о подземелье?
Я аккуратно положил наплечники в холщовую сумку, скрывающуюся под плащом, взятую специально для этих целей. Рассеянный взгляд вновь скользнул по груде костей, отметив отсутствие чего-то примечательного или полезного. Если остальные части комплекта и лежали когда-то здесь, то их давно забрали более удачливые искатели приключений.
Повернувшись в сторону входа, я пару секунд стоял, размышляя и разглядывая освещенный проем. За ним раскинулся светлый зимний день, там ждал разбитый лагерь, горячая еда, приготовленная на костре, подогретое вино со специями и долгожданный отдых после бессонной ночи и многочасовой поездки верхом.
Собственно, я это и обещал сделать: вернуться обратно, осмотревшись на месте и проведя предварительную разведку. И логика подсказывала, что так и надо сделать, однако ум исследователя гнал вперед. Вызывающий ужас ветер так и не появился, что открывало маневр для дальнейших действий. Пройти чуть дальше, посмотреть, что скрывается в глубине. Будет смешно, если в какой-то момент ход упрется в тупик и ничего кроме камней больше не будет.
Программа минимум исполнена, наплечники в сумке, Сорен будет рад новой игрушке, хотя и постарается это скрыть за маской сурового вояки, осталась малость — вернуться к остальным.
Я подумал об этом и…
Развернулся и направился дальше по ходу пещеры, отдаляясь все дальше от светлеющего проема, ведущего в заснеженную реальность внешнего мира. В конце концов, сколько прошло? Тридцать-сорок минут? За это время Берг и Дитрих едва успели найти подходящее для лагеря место, расчистить его и начать разжигать костер. Пока растает снег в котелке над огнем, пока вода закипит, пока начнется вариться похлебка, я успею пройти гораздо дальше места со скелетом, а когда вернусь, поспею как раз к горячему обеду.
Вскоре стало понятно, что решение полностью оправдало себя. Чем дальше вглубь, тем сильнее пещера претерпевала изменения. Я вдруг подумал, что видел подобное раньше, в самом начале, когда с торговцем древностями Элимом изучал обитель умершего отшельника. В тот раз скальная поверхность так же перетекла в каменную кладку. Пол выложен гранитными плитами, потолок превратился в высокий свод. Только статуй рогатоподобных не хватает.
Неужели еще одно убежище Изначальных? Что-то в последнее время на моем пути они встречается особенно часто. Это не могло быть совпадение, темное зеркало не желало выпускать из своих когтей добычу.
По спине пробежал холодок. Я стоял в начале обширного зала, другая сторона терялась в полутьме. Сначала показалось, что зал пустой, но затем с глаз словно сдернули пелену и я замер, завороженный открывшейся картиной.
Зал был заполнен красными и черными кристаллическими образованиями. Антрацитовые и алые кристаллы словно вырастали из пола, создавая причудливые формы, похожие на диковинный лес.
Острые грани, прямые углы, по зеркальной поверхности скользили невнятные искры, похожие на фантомы.
Я сделал шаг и вздрогнул. В ближайшем кристалле отобразилось искаженное страданиями лицо. Изможденный человек будто находился за толстым стеклом, глядя на меня с мукой в глубоко запавших глазах.
— Что за дерьмище? — голос дрогнул.
В кристалле справа нашлось еще одно лицо, на этот раз с телом. Обнаженный мужчина неопределенных лет, худощавый, будто после концлагеря, замер в кристаллической массе, напоминая пойманную в воск муху. Лицо перекосила гримаса ужаса, словно в последний миг он понял, что произошло и что отсюда уже не вырваться.