Я быстро прошел вперед, обнаружив еще несколько кристаллов с пленниками внутри. Где-то это была одна голова, где-то целое туловище, почти у всех дикий ужас в глазах. Все это напоминало колбы с физраствором внутри которого плавали подопытные образцы.
Могла быть это чья-то лаборатория? И какие безумные эксперименты здесь проводили?
Впереди появился просвет, стараясь не касаться кристаллов (кто знает на что эти штуки способны, может как плотоядные растения сами ловят своих жертв, а затем медленно поглощают), я с внутренней дрожью прошел дальше, минуя зал с кристаллическими красно-черными образованиям.
Открылся прямоугольный проход, широкий и высокий, стены прямые, пол выложен ровными плитами. Воздух слабо светился голубоватым, позволяя обходиться без магии и ночного зрения…
К слову, о магии. Я развернулся и осмотрел кристаллы через колдовской взор, чтобы через секунду удовлетворенно кивнуть. Так и знал, заключенные в алый и темный хрусталь пленники не мертвецы, как могло показаться вначале, в них теплилась жизнь, хотя разум, конечно, давно покинул оболочку.
Каждое кристаллическое образование обволакивали переплетенные магические потоки, невидимые простому человеческому взгляду. Больше всего они напоминали элементы заклятий, использовавшиеся хозяином Мертвого Урочища для высасывания из заснувших в лесу людей жизненной силы для поддержания собственного бессмертия. Виденное сейчас походило на тот самый сложный колдовской конструкт, но в тоже время, имелись отличия, как если бы кто-то взял копировать незнакомую вещь, но допустил несколько ошибок.
Возникал логичный вопрос, кто у кого копировал? Маг из дубовой рощи или создатель подземелья? С учетом физических уродств, с которыми маг так и не смог справиться несмотря на все усилия — а это прямо указывало на серьезный дефект в плетении, не вспоминая факта, что далеко отходить от собственного творения он не мог, — можно предположить, что изначальный создатель извлечения жизненной силы из живых существ, находится именно здесь, а наш приятель из Урочище только его повторил в силу собственных знаний, умений и ограниченного понимания процесса.
— И с серьезными побочными эффектами в виде уродств, — тихо проронил я.
А сам вдруг подумал об Обелисках. В свое время заклинатели Имперской Коллегии использовали наработки, добытые при раскопках древних могильников Ушедших. Именно благодаря найденным там знаниям удалось создать удивительные магические механизмы. Может в случае с плетениями, позволяющими высасывать жизнь, произошла схожая история…
Додумать не успел, внезапно откуда-то сбоку выметнулась продолговатая тварь, похожа на сколопендру, но размером с крупную кошку.
Действуя машинально, я выбросил руку вперед, сформировав «Щит». Тварь ударилась об переливающуюся фиолетовым прозрачную пленку и отскочила обратно, исчезнув в полутьме.
В следующий миг из стены выдвинулось нечто похожее на овальный плод, проплыло по воздуху и повисло в воздухе.
Взвыли инстинкты, предупреждая о смертельной опасности. Подчиняясь им, я резко дернулся в сторону. Но не успел, «плод» взорвался сотней острых стальных иголок, брызнувших во стороны.
Глава 19
19.
Мир на мгновение замер, восприятие резко ускорилось, позволяя заметить каждый момент. Тело начало заваливаться на бок, уходя от смертоносных зарядов, но недостаточно быстро.
Я банально не успевал и понимал это, но ничего поделать не мог. Вспыхнул «Щит», перегруженный множеством попаданий. Оставшееся после нападения сколопендры заклятье приняло на себя основной удар, но ее запас прочности не позволил полностью нейтрализовать угрозу.
Рука, согнувшись в локте, инстинктивно вскинулась вверх, прикрывая голову и шею. Но это уже было не остановить.
Боль.
Резкая боль от множества острых уколов, иглы впились с легкостью пробивая ткань плаща и одежды. Каждый кончик перед выстрелом будто погрузили в жидкий азот, принося с собой дикий холод, стремительно растекающийся под кожей в местах попаданий.
Мир снова ожил. Я рухнул на пол. Сейчас я выглядел со стороны не как грозный маг, способный взмахом руки повергать отряды закованных в сталь воинов, а как подушечка для иголок.
— Проклятье! — как же больно.
Левая половина тела истыкана мелкими металлическими снарядами. Принесенный с ними холод превращается в жар, расходясь концентрическими кругами. Я дергаюсь от дикой боли и не знаю, что делать, разум отказывает, подчиняясь лишь единственной мысли — боль, эта чертова боль!