Сорен в ответ что-то промычал, в колдовские дела он старался не лезть, если не возникало необходимости.
— Кстати, твои художества тоже бы не помешало прикрыть, — я кивнул на темный нагрудник доспехов, где на матовой поверхности выделялись тонкие линии золотого узора.
— Прикрою, — неохотно буркнул гвардеец и попытался запахнуть плащ, что в положении сидя на лавке не привело к особому эффекту.
Со стороны распахнутых дверей таверны прилетел запах жарящейся рыбы. Сразу несколько штук, насаженных на тонкие прутики в ряд, лежали над очагом. Повар, дородный мужик в теплом свитере, полностью закрывающий мясистую шею, то и дело переворачивал их, следя, чтобы рыбки покрылись равномерной золотистой корочкой. Именно за этим блюдом многие ходили в эту таверну, отдавая должное мастерству толстяка.
Но не только. Несмотря на обеденное время, некоторые уже вовсю веселились. В дальнем углу бородатый мужик увлеченно тискал податливую девицу, не обращая внимания на окружающих. Аппетитные налитые округлости чуть ли не вываливались из блузки с глубоким вырезом, девица задорно смеялась, открывая большой красный рот и была совсем не против, когда мужская рука грубо елозила по ее телу, хватая все до чего могла дотянуться.
За соседним столиком тоже проводили весело время, но более умеренно, хотя эль и вино также лились рекой. С той же стороны трещала мандолина, звонкий голос пел что-то игривое под стать воцарившемуся в компании настроению.
Жаренный на углях осьминог шипел и плевался соком, тут же готовилась новая порция рыбы, часть уже несли прямо с огня на столы посетителям. Некоторые предпочитали моллюсков, ловко раскрывая раковины ножами, поливали уксусом, посыпая солью и в таком виде употребляя.
Выглядело не слишком аппетитно, но по слухам вкусно. Хотя на любителя. Большая часть горожан давно жила у моря и привыкла к деликатесам, которые могли показаться гостям из глубины континента слегка необычным на вкус.
Впрочем, обычную еду тут тоже подавали, в частности, жаренную утку. Один посетитель с удовольствием вцепился зубами в утиную ножку, и тут же с шумом отхлебнул из медного кубка с вином, после чего вытер рот рукавом. Непринужденная обстановка не подвигала к манерам.
— Что касается Сыча, я вовсе не собираюсь работать на этого вора, в том понимании, который ты вложил в эти слова, — спокойно продолжил я, возвращаясь к разговору и отпил из своей кружки.
Темный эль оказался достаточно охлажден, что неудивительно, что мы сидели на улице. С учетом спертого воздуха в зале и витавших внутри плотных запахов готовящейся еды, терраса выглядела лучшим выбором. Это признали не только мы, почти все столики оказались заняты невзирая на легкий морозец и лежащий на крышах домов снег. С выложенной булыжниками мостовой его давно стоптали, размесив в грязь многочисленные прохожие, которых в портовом районе в это время дня хватало с избытком.
— Но вы согласились убрать для него его врагов, разве нет? — Сорен озадаченно нахмурился.
— Но это не значит, что я буду на него работать. Всего лишь небольшая услуга, чтобы наш приятель с серьгой в ухе в нужное время оказал ответную нам.
Рыцарь на секунду задумался, затем смежил веки.
— Хотите, чтобы он вам был должен, а через него и вся воровская гильдия, — понимающе произнес он, помедлил и уточнил: — Зачем вам это?
Я пожал плечами.
— Кто знает. Пригодится. Удобно иметь в должниках лидера подобной организации, — по моему лицу скользнул усмешка. — Например, он может знать, если ли в городе другие части артефактных доспехов, — я кивнул на приметный нагрудник гвардейца под плотной тканью черного плаща. — Вещь в нынешние времена довольна редкая, но кто знает, что могло заваляться в коллекциях местных богачей. В конечном итоге, Тернион крупный морской порт, сюда стекаются товары со всего света, элементы древней брони вполне могли прибыть в город в поисках покупателей.
Сказанное заставило гвардейца наморщить лоб. Я знал, что его легко будет заинтересовать.
— Думаете остальные части тоже где-то здесь? — он неопределенно повел рукой.
— Думаю…
Грохот.
Взрыв и звук обрушившихся с высоты камней. Посетители за столиками вздрагивают. Несущая поднос служанка спотыкается и падает, на доски пола сыпется жаренные рыбешки с золотистой корочкой в обрамлении листьев салата.
Крики. Люди вскакивают, вытягивают руки, указывая в сторону моря. Я поднимаюсь и смотрю в том направлении. С террасы открывается отличный вид на залив и стоящие на рейде корабли. А еще сбоку видна каменистая отмель изогнутой косы, на которой свечкой вверх устремляется узкий маяк, именно он сейчас складывается пополам, словно сломанная спичка.