Каждое попадание отмечалось вспышкой золотого сияния. Стрелы не могли пробить такой щит, что было известно, но зато могли серьезно ослабить, когда противник сойдется вплотную. Что и требовалось.
Из глотки бегущего впереди пирата вырвалось яростное рычание, морда перекосилась, и совсем недавно мужественная физиономия превратилась в гротескную маску. Красавец держал в правой руке широкий палаш, левая сжимала длинный кинжал с извилистым лезвием. От кинжала в колдовском взоре шло подозрительное свечение, указывая на магическую начинку.
Я не стал ждать пока этот образец капитана пиратского брига (или на чем там плавают местные флибустьеры?) добежит до меня, кто знает, что у него за зачарованное оружие и на что способно, вместо этого выбросил руку вперед, активируя «Пламя».
Фаерболлы прочертили воздух фиолетовыми кометами, врезались в магическую защиту и расплескались по вспыхнувшей в воздухе золотистой сетке лиловым свечением.
Казалось, никакого эффекта заклинание не принесло, но в момент удара оно перегрузило вражеский амулет по максимуму, создав щель, в которую проскользнула одна из выпущенных одновременно с фаерболлами сотканных из тьмы стрел.
Предводитель пиратов машинально сделал еще несколько шагов, пока не остановился. Голова наклонилась, глаза уставились на торчащую из груди стрелу. В следующую секунду она растаяла в воздухе темной дымкой, однако рана осталась и оттуда густым потоком пошла кровь.
Мужественно лицо исказилось от удивления и обиды, словно не веря, что это произошло с ним, таким красавцем, победителем по жизни. Еще целую секунду пират стоял, а затем упал назад, стукнувшись затылком о выложенную булыжниками мостовую.
Два других флибустьеров растерянно остановились, неожиданная смерть лидера застала врасплох, но недаром в своем время он выбрал их себе прикрывать спину. Никаких сомнений, никаких колебаний, только жажда поквитаться за смерть вожака.
Теперь оторопел я, думая, что оставшаяся в живых парочка благоразумно отступит. Вместо этого два безумца с рычанием бросились вперед с занесенными над головой клинками.
— Дурдом, — я ругнулся и машинально отступил назад, слишком неожиданным и яростным оказался напор.
Пираты добежали и начали бить широкими палашами, ничуть не стесняясь, что враг выглядят, как размытый силуэт подрагивающей тени, и что большая часть ударов уходит в пустоту.
Странное поведение сначала вызвало изумление, затем я заметил, что при каждом соприкосновении со Щитом, лезвия пиратского оружия необычным образом вспыхивают ядовито-зеленым, а сама защита словно подвергаться коррозии, которая постепенно начинает выедает заклинание.
Чертовы палаши оказались с начинкой, не с магической, иначе это было видно в колдовском взоре, а с алхимической. Лезвия обработаны какой-то дрянью, умеющей оказывать негативный эффект на энергетические конструкты.
Я уворачивался, отступал, не давая противнику подойти вплотную пока защита не упадет. Одновременно работал «Доспех» вытягивая из бешено наступающих мордоворотов жизненные силы.
Это стало похоже на игру, чья возьмет раньше, либо палаши наконец истощат магическую защиту, либо заклинание выпьет из них жизнь.
«Щит» вышел из странной битвы победителем. С каждым новым взмахом движения пиратов становились все медленней. Они слабели на глазах, не понимали, что происходит, рычали, пытаясь напитать себя яростью, но двигались все более вяло, пока не превратились в нелепо размахивающих клинками ослабевших марионеток у кого кончился заряд.
Пираты остановились, пошатываясь, ослабевшие пальцы выпустили оружие. Палаши скользнули вниз и зазвенели по булыжной мостовой.
— Вот и все, ребятки, — я тоже остановился.
Несколько секунд амбалы молча таращились на размытую тень с подрагивающими краями, затем не сговариваясь рухнули на спины, повторив маневр предводителя.
Склонность всегда ощущать себя победителем сыграла со всеми троими дурную шутку, а привычка надеяться на магические и алхимические игрушки, дававшие преимущество перед простыми людьми, поставила точку и завершила разгром.
Кончено.
Еще несколько секунд я стоял, приходя в себя, затем развернулся и направился к перевернутой корзине воздушного шара. Пас рукой на ходу развеял защитное заклинание, символ в Сумеречном Круге «Доспеха» вновь стал тусклым, набираясь энергии для следующей активации.
«Самовар» лежал на том же месте. Пузатый агрегат с множеством трубочек, клапанов, рычажков, вентилей и еще кучи непонятно чего удалось вытащить лишь со второй попытки. Зараза оказалась из меди и не слишком тяжелой, но невероятно неудобной, чтобы поднять.