Нельзя их за это винить, после жидкого огня, превращающего камень в выжженные проплешины, подобная предосторожность выглядела оправданной.
Я спустился из башенки вниз. В гостиной все осталось без изменений. Рыжая дергалась, шипела, бросая по сторонам яростные взгляды, Сорен со скрещенными на груди руками застыл у окна с индифферентным видом пялясь на улицу. Изредка рыцарь бросал косые взгляды на связанную девчонку, следя, чтобы случайно не навредила себе.
Почти идеалистическая картина пленницы и пленителя.
— Там творится настоящий дурдом, — сказал я, входя в гостиную и кивнул на окно, имея ввиду улицы подвергнувшегося нападению города. За нашими окнами пока царили мир и покой, но Сорен прекрасно все понял.
— Далеко продвинулись? — спросил он, подразумевая высадившихся на пристань пиратов.
Я неопределенно качнул головой.
— Трудно сказать, они применили какую-то новую штуку, выглядит, как белый дым, очень густой и плотный, выплескивается из прилетевших снарядов и растекается по улицам подобно туману.
Рыцарь нахмурился.
— Еще одна алхимическая дрянь? — сделал предположение он.
Я пожал плечами.
— Похоже на то.
Мы, не сговариваясь, уставились на сидящую на стуле связанную пленницу, та ответила надменным взглядом. На мгновение показалась, что в ответ скажет что-нибудь оскорбительное, но у рыжей хватило ума промолчать. Умная девочка, но упрямая. А это в данных обстоятельствах плохо. Судя по тому, как стремительно развиваются события, информация о пиратской армаде сейчас будет кстати.
— Я обещал расспросить тебя об механическом устройстве, вытащенном с упавшего воздушного шара, но это потерпит, — сказал я, обращаясь к пленнице. — Сейчас я хочу знать, что за белый дым твои дружки разбрасывают по улицам города? Что он делает и какие от него могут быть последствия?
В ответ надменный взгляд, полный непреклонности. Ну или по крайней мере так выглядело со стороны. Точнее пленнице хотелось, чтобы так выглядело. На самом деле в глубине ореховых глаз мелькнула тщательно запрятанная опаска. Девчонка меня боялась, но пыталась это скрыть.
— Она не хочет говорить, — пожаловался я Сорену.
Рыцарь демонстративно сжал кулаки, но с места не сдвинулся.
— Пытай ее, — велел я и с удобством расположился на свободном стуле, словно собираясь полюбоваться увлекательным зрелищем.
Лицо гвардейца нахмурилось, он озадаченно уставился на меня:
— Пытать? Но я не умею.
Настала моя очередь высказывать удивление.
— Ты ни разу не пытал людей?
Рыцарь развел руками.
— Для этого есть специально люди — палачи и другие похожие личности.
Возникла неловкая пауза. Как оказывается все запущено. Я уставился на гвардейца пытаясь понять, не издевается ли он, разыгрывая святую невинность или просто не хочет мучить женщину, тем более настолько молодую и привлекательную. И окажись на ее месте кто-то другой, например воняющий толстяк, известный растлитель малолетних, или отъявленный головорез из абордажной партии, сыпящий ругательствами, не приняло бы дело другой оборот.
— Тогда будешь учиться прямо сейчас, — сказал я тем тоном, что не подразумевает отказа.
Сорен это уловил, из груды рыцаря вырвался незаметный вздох.
— Но я не умею, — попытался он в последний раз отвертеться от неприятной процедуры.
— Что там уметь? Для начала отрежь ей что-нибудь.
Рыцарь саркастически уставился на меня, получилось у него это весьма выразительно.
— Например что?
Пленница дернулась и ядовито осведомилась:
— Я вам не мешаю? Вы же обсуждаете меня!
В голосе мелькнуло неприкрытое возмущение, но ее никто не слушал. Я пожал плечами.
— Не знаю, что-нибудь ненужное, — подумал и уточнил: — Уши например, — пауза: — Или нос.
При этих словах девчонка вздрогнула. Страх каждой женщины, сколько бы ей не было лет, это получить уродство. Это вызывает почти такой же ужас, как у мужчин лишиться своего главного достоинства. Рассудок начинал бунтовать, не слушая голос разума и все что остается — это жгучее желание, чтобы этого не произошло. Причем часто достаточно лишь угрозы, чтобы получить нужный эффект, все остальное сделает воображение.
— Может вырезать ей один глаз? — задумчиво пробубнил рыцарь.
— Глаз можно закрыть повязкой, тем более у пиратов это в порядке вещей. А вот без носа будет другой дело, — возразил я и кивнул: — Давай, приступай, нечего терять время.