— И что теперь? — хмуро осведомился Кхи, выходя в коридор.
Воин помедлил, словно обдумывая что ответить, затем пожал плечами и сказал:
— Теперь будем ждать.
Глава 4
4.
'… хорошо обтесанные каменные плиты образовывали ровную площадку радиусом в два десятка шагов. В центре четыре гранитных столбика с гладкой поверхностью, толщиной с запястье, высотой со средний человеческий рост. Вокруг ощущалось мельтешение тусклого света — призрачные вихри из энергии, закручивающиеся спиралью.
Стояла мертвая тишина.
Несмотря на раскинувшуюся вокруг поляну и видневшуюся неподалеку рощу редких деревьев не раздавалось ни единого звука. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни шуршания мелких зверьков в траве, которые обычно в таких местах бывают. Только мертвое давящее безмолвие, каменный круг и струйки призрачной энергии поднимающихся вокруг гранитных столбов.
Над головой зависло жаркое солнце, небо безоблачное, голубое и ясное, глубокое настолько, что в нем хочется утонуть. Значительно дальше поляны, где располагалась площадка, виднелась долина с небольшим озером в центре, отсюда казавшееся отполированным зеркалом. Из-за близости воды расцвела буйная растительность, радующая глаз зеленой свежестью. Мир за пределами выложенного плитами круга, казалось, жил полной жизнью, дышал, наслаждаясь солнцем и ярким летним днем.
Но мертвая тишина оказалась обманчивой. Воздух над каменной площадкой подрагивал, слышался едва заметный гул, похожий на вибрирующую струну.
Струна лопнула и последствия разнеслись кругами, воздействуя на окружающую реальность. Мир за границами контура потускнел, краски выцвели, поблекли, реальность стала бледной и хмурой, совсем, как струящаяся вокруг столбиков призрачная энергия. Переход не произошел вдруг, он словно постепенно накапливался, чтобы в определенный момент прорваться, выплескиваясь во внешний мир в форме неотвратимых и страшных изменений.
Трава начала иссыхать, трескаться, становясь ломкой, теряя насыщенный цвет и превращаясь в труху. Почва высохла, расползалась трещинами, превращаясь в сыпучий песок.
Превращение произошло мягко и плавно, сначала затронув прилегающую к площадке территорию, затем покатилось волной, выпивая из окружающей реальности жизнь. Роща, полная стройных деревьев, поляна с сочной густой травой — все исчезло, рассыпавшись прахом.
Долина с озером пока оставалась, но волна безжалостного преображения уже скользила вперед, жадно поглощая новые пяди земли и явно не собираясь останавливаться. Три удара сердца — и тусклая линия изменения достигла невидимой границы. Зеркальная поверхность озера взбунтовалась в безуспешной попытке к сопротивлению, но уже через мгновение сдалась, обращаясь в мелкую зернистую пыль.
Вскоре еще недавно цветущий край превратился в пустыню с ровным кругом каменной площадки посередине, где вокруг тонких гранитных столбиков продолжала мельтешить тусклая призрачная энергия.
Смерть. Разрушение. Распад.
Именно эти слова приходили на ум после увиденного. Но одновременно где-то в глубине души зрело понимание, что это лишь часть процесса, его начало, но не конец. И что нужно лишь подождать, чтобы стать свидетелем чего-то другого. Чего-то, что должно появится на смену стертому с холста реальности уютному зеленому краю…'
Я резко открыл глаза, приходя в себя после сна, насланного из чужого воспоминания. Тело мучительно болело, ощущалось разбитым, но физические неудобства волновали мало, я пытался зацепиться за остатки тающего в сознания видения. Что-то в нем было знакомое, что-то важное, что не желало проявить себя. Понадобилось усилие, чтобы понять и ухватить ускользающую картинку из сновидения.
Роща… долина с озером… поляна… все обратилось в прах, в сыпучий песок, наметенный сухим ветром в барханы…
Великая пустыня.
Это были картинки не из чужого мертвого мира, это случилось здесь, далеко за южными землями, где изначально не было никакой пустыни. Именно там появились много веков назад, еще до появления Старой империи, те, кого потом назовут мастерами проклятий, обладающими странной силой влиять на людей, закладывая в разум предопределенность рока, и через это воздействуя на сознание, делая из живых послушных марионеток, и одновременно умеющих накладывать проклятий на целые области, превращая цветущие края в бесплодные земли.