И вместо возвышенности с фортом на вершине появится кратер глубиной в несколько десятков метров. Про окружающие базарные ряды лучше вообще не вспоминать, снесет и не заметит.
— Если напортачите, аборигенам заново придется отстраивать центр города, — проворочал Сорен, повторив мою недавнюю мысль, и не прощаясь потопал по коридору в сторону лестницы, ведущей вниз.
Я хмыкнул, наблюдая как отблески пламени факела гуляют по каменным стенам, помедлил, и решительно шагнул в заклинательный зал. Приглушенно хлопнула оббитая железом дверь, плотно закрывая проем и отгораживая от внешнего мира. Рыцарь унес единственный источник света, но мне он не требовался, даже в абсолютной тьме мои глаза прекрасно различали каждую черточку и деталь в окружающей обстановке.
— Ну что-ж, приступим.
Шаг внутрь пентаграммы. Все ингредиенты расставлены по местам, включая ценные иникийские пластины. Предварительная подготовка проведена, осталось встать в центр и произнести ключ-слово для активации заложенного в колдовской рисунок плетения.
— Шхе-е-о-лл, — протяжные гласные прозвучали глухо, но четкого произношения и не требовалось, главное запустить изначальный процесс, пока будет происходить развертка основной структуры.
Откликаясь на призыв к гулявшим вокруг токам энергии, выложенные в полу канавки пентаграммы вспыхнули тусклым фиолетовым огнем, освещая заклинательный зал причудливым сиреневым свечением.
Я медленно поднял правую руку перед собой, ощущая сгустившееся вокруг ладони невидимое давление. Долгую секунду, показавшейся вечностью, ничего не происходило. Затем случился резкий переход.
Перед мысленным взором все померкло, сознание растворялось, распалось на лоскуты, путаясь, стало хаосом, а из него перешло в яростный водоворот.
Текущие вокруг потоки энергии взбунтовались, формируя бесконечное движение. Бесконечного движение в ничто. Это была словно река. Могучая. Необоримая. Пугающая масштабами, казалось, затрагивающими все мироздание.
А затем возникла пустота. И я падал в нее и не мог остановиться. И тысячи снующих вокруг душ отвечали мне шепотом, проникающим в мозг, убеждая не сопротивляться. Начался распад магического облика, а вместе с ним и личности. Память, сознание, характер — все рассыпалось сверкающими осколками. Это происходило глубоко внутри, но от этого не выглядело менее реальным, чем в действительности.
Следом возник пульсирующий поток тьмы, едва не накрывший те остатки, что от меня к этому моменту оставались, погребя с головой в пучине первозданного мрака. В последний миг, на грани окончательного исчезновения, используя крохотную искорку воли, я остановил распад, возрождаясь и выныривая «наверх», сумев не только перебороть накатывающую тьму, но и оказаться на самой вершине, оседлав катившуюся по великому ничто волну.
Сила и вола. Концентрация и сосредоточенность. Не потерять себя. Не стать частью огромной пустоты, что раскинулась вокруг океаном. Это оказалось мучительно больно и еще более трудно, но выполнимо. Я словно собирал себя по кусочкам, по новой воссоздавая распавшуюся на лоскуты личность. Если бы не ментальные техники мар-шааг вряд ли бы что получилось.
Контроль разума. Контроль сознания. Вот в чем в первую очередь заключалась основа силы любого мага, а уж затем все остальное.
А затем пришла боль. Она пронзила словно удар электрический током, вызывая мучительные спазмы в сознании. Но ведь тела не было, значит не могло быть и боли. Это было логично. Но раскинувшей вокруг великой пустоте было плевать на логику, боль была и это сводило с ума, потому что разум не мог понять, как в бестелесном состоянии можно испытывать такие страдания.
Это длилось целую вечность, а потом последние барьеры разума окончательно пали, разрывая оковы и превращаясь в сверкающие ленты. Я пытался соединить их, упорядочить, превратив в ровный поток, но все усилия заканчивались дерганным хаосом, пока неожиданно все вдруг резко не прекратилась.
Это было невероятное облегчение и вместе с тем еще более желанное освобождение. Сознание больше не давила плотной пеленой бесконечного мрака, осталось только понимание, что все кончилось.
Я без сил рухнул на колени и осознал себя в центре продолжавшей гореть фиолетовым пентаграммы. Расположенные в трех верхних лучах «иникийские таблички» обратились в зернистую пыль, как и другие магические ингредиенты, сгоревшие в пламени бушующей энергии ритуала.
Несколько долгих мгновений я прислушивался к себе, проверяя состояние и почти сразу ощутил перемены. Что-то изменилось глубоко внутри, пока непонятно что, но оно было и это вызвало облегчение. Значит все не зря. Возникло нечто новое, но в тоже время, сохранявшее связь с прежним, оставаясь знакомым. Это было странное ощущение, непривычное, но показывающее, что ритуал завершен.