Я кивнул и развил мысль дальше:
— И скорее всего там тоже будет такой же блокпост, и еще одна линия оцепления у пристаней. Власти не хотят, чтобы без их разрешения кто-то покидал город.
Все это напоминало большую ловушку. Вряд ли настроенную на нас, скорее всего связанную с местными разборками среди городской верхушки, но от этого не менее неудобную.
— Что будем делать? — рыцарь ожидающе уставился на меня, показывая, что готов поддержать любое решение.
Подумав, я пожал плечами.
— Как я и сказал ранее — будем прорываться в порт, даже если для этого придется положить несколько олухов из числа городской стражи.
Сорен кивнул, словно и не ожидал услышать от колдуна ничего другого. Рука рыцаря уверенно легла на рукоять меча. Не сговариваясь, мы развернулись и направились в сторону оставленного перекрестка, где находился перекрывающий дорогу к порту блокпост.
Глава 12
12.
— Что за… — слова рыцаря застряли в горле, глаза расширились, лицо приняло озадаченное выражение, щедро приправленное недоумением.
И я полностью разделял эти чувства, изумленно разглядывая разгромленный перекресток, где еще совсем недавно находился блокпост. Телеги перевернуты, бочки разбиты, обломки горят, повсюду разбросаны тела в доспехах городской стражи и другие — незнакомые, в типичных для наемников железной броне.
Над местом сражения в небо лениво поднимался сизый дымок. Слышался плач, женский голос умолял не трогать детей, второй — мужской вторил, что-то неразборчиво бормоча, кажется предлагая деньги, чтобы их отпустили.
— Справа, — указал внимательный Сорен, кивая за одну из опрокинутых телег, раньше выполнявших роль основы для баррикады.
Мой взгляд метнулся в указанном направлении и разглядел, как к сидящим на выложенной брусчатке мостовой людям, похожим на семью, подходят выжившие в стычке стражники. Их двое, на одном лычки сержанта, второй рядовой, лица обоих перекошены от злобы, руки сжимают мечи. В намерениях нет сомнений, собираются довершить начатое, либо выполняя приказ, либо мстя за погибших товарищей.
Сидящий на земле низенький толстячок богато одет, но совершенно не похож на воина, он растерян, в глазах страх, но стоит отдать должное — храбро выдвинулся вперед, пытаясь закрыть телом супругу. Дородная матрона крепко обнимает двух детей, плачет, что-то шепчет, одновременно обращается к подступающим убийцам, умоляя пощадить.
Слева слышится скрежет, рыцарь тянет из ножен меч, намереваясь помещать предстоящей расправе. Я делаю успокаивающий жест и тут же плавным жестом выбрасываю руку вперед.
Перед мысленным взором загорается Сумеречный Круг, символ «Пламени» вспыхивает и гаснет. С кончиком пальцев срывается сгусток энергии на лету превращаясь в шар колдовского огня. Призрачно-лилового, крутящегося и переливающегося, способного за доли секунды сжечь человека, облаченного в полный доспех.
Так и происходит. Бледное пламя охватывает фигуру с клинком, последний уже поднят и готов обрушиться на зажмурившегося толстяка. Но ситуация мгновенно меняется, из горла загоревшегося вырывается дикий вопль:
— А-а-а-а!!! — он орет и одновременно горит, исчезая в призрачном пламени с яркими фиолетовыми прожилками. Это не похоже на применение старого файерболла, это уже другое заклятье, убивающее с совершенно иным эффектом. Быстрее, сильнее, страшнее. Смертоносные чары в мгновения ока превращают человека в изуродованную колдовством головешку, рассыпавшуюся по булыжникам горсткой белесого пепла.
Все происходит мгновенно. Толстяк на земле, выпучив глаза таращится на вдруг обратившегося в пепел врага, его жена продолжает мольбы, обнимая детей. Второй стражник подступает ближе, и только спустя долгую секунду понимает, что напарника больше нет. Несостоявшийся убийца смотрит вправо, на лице непонимание, вместо только что-то живого хорошо вооруженного воина на камнях мостовой кучка странной серо-белесой золы. Лицо становится ошарашенным, взгляд начинается метаться в поисках источника страшного преображения приятеля и натыкается на нас — высокого плечистого воина в стандартной для наемников броне, почти полной копей той, что на многих мертвых телах, и закутанную в плащ мрачную фигуру.
Надо признать, стражник быстро сообразил, что делать дальше, развернулся, собираясь сбежать, но успел сделать нескольких шагов, прежде чем его тоже охватило призрачно-фиолетовое пламя. Живой факел остановился, став неожиданно похожим на странную композицию магического искусства. А еще через три удара сердца тоже рассыпался в прах, повторив судьбу товарища.