Как и мы, капитан собирался остаться на борту вместе с вахтенными, присмотреть за кораблем, и вообще проконтролировать, что все будет готово к отплытию. Так по крайней мере он объяснил. Не знаю, имелись ли другие причины не покидать «Упрямого Грешника», но они точно не были связано с нами, а скорее относились к городу, на который Хафф то и дело поглядывал с беспокойством.
Судя по всему, будь его воля, он бы и остальных членов команды никуда не отпускал, но тогда матросы могли взбунтоваться. Сход на берег в порту был священным правом, которое не мог нарушить даже капитан. Экипажи вольных торговцев формировались из определенной публики, здесь не было такой дисциплины, как на военных судах, где команду вполне могли запереть в трюме, не выпуская на сушу. Но с обычными моряками такой фокус не пройдет, так можно докомандоваться и до открытого бунта.
— Вас что-то беспокоит, капитан? — спросил я, заметив еще один тревожный взгляд, который Хафф бросил в направлении огоньков города.
Капитан «Упрямого Грешника» и по совместительству его полный владелец, покосился на тьму наброшенного на мою голову капюшона, скрывающего верхнюю половину лица, помедлил.
— Вы же маг, так? — спросил Хафф.
Он не был дураком и легко сложил два и два: разнесенную в хлам улицу перед отплытием и в последний миг заскочивших на борт припозднившихся пассажиров. К тому же видел, что несмотря на то, что договаривался о найме корабля плечистый рубака, в паре командовал его спутник, предпочитавший закрытый плащ.
— Верно, — неспешно проронил я, помедлил: — Это имеет значение?
Капитан «Грешника» пожал плечами.
— Я к тому, что у вас наверняка повышенная чувствительность или нечто подобное. Вы не замечаете, что с городом что-то не так? — он кивнул на россыпь огней на берегу. — Словно над ним сгустилось напряжение?
Еще одно предчувствие? Только теперь от просаленного морскими ветрами опытного моряка, по роду деятельности вынужденного ходить между жизнью и смертью? Как правило такие люди начинали чувствовать надвигающуюся угрозу.
— Считаете, что с городом что-то не так? — уточнил я, не торопясь с ответом.
Хафф нервно дернул подбородком, на секунду задумался, словно размышляя следует ли выставлять себя перед заказчиком мнительной барышней, способной пугаться опасности, которой нет, затем решительно тряхнул головой, будто бросаясь в омут.
— Когда я посещал портовую администрацию для уплаты пошлины за стоянку, то заметил, что многие люди встревожены. Я бывал здесь раньше и можете поверить, работающим в портовом управлениям чернильным крысам на все наплевать, кроме своей доли от собираемой с кораблей мзды. Им даже официальное жалование свое так не интересно, как то, что они могут получить с зашедших в порт торговцев, — возникала пауза, Хафф мрачно уставился в сторону берега, на город медленно опускалась тьма ночи.
Я терпеливо ждал, застывший рядом Сорен тоже, лишь изредка косясь на возню ниже палубы, где вовсю продолжалась погрузка. Знавшие, что как только последний бочонок займет свое место в трюме, их отпустят на берег, матросы торопились, как могли, но ящиков, мешков и корзин оставалось много. Все это следовало спустить вниз и лишь после этого можно отправиться на сушу за развлечениями.
Наконец капитан изрек:
— В общем, даже эти чернильные крысы, никогда не беспокоившиеся ни о чем кроме собственных карманов, выглядели встревоженными. Мне это показалось странным, я пытался расспросить, но никто толком ничего не сказал. Лишь упомянули о паре непонятных стычек, случившихся пару дней назад, когда погибло несколько городских стражников, но что конкретно там произошло, — на этом месте Хафф развел руками, — никто точно не знает.
Любопытно.
— Может тогда не отпускать команду на берег? — я шевельнул пальцами, указывая на суетившихся внизу матросов.
Капитан проследил за жестом и помрачнел, похожа подобная идея уже приходила ему в голову. Вот только имелось одно — «но».
— И что я им скажу? Что у меня дурное предчувствие? Моряки, конечно, суеверный народ и верит в предчувствия, но не когда на горизонте портовые кабаки, выпивка и шлюхи. Меня просто не поймут и начнут роптать. А если ничего не случится, то вообще уйдут, посчитав трусливым слабаком.
И авторитет, нарабатываемый годами, будет одномоментно втоптан в грязь. Это я понимал, легко представив, как все потом будет, и к каким лично для Хаффа приведет последствиям. Моряки обожают сплетничать, слух про то, что капитан «Упрямого Грешника» оказался пугливым параноиком мгновенно облетит побережье и к нему в команду больше никто не пойдет. По крайней мере умелые матросы, хорошо знающие свое дело. А с отребьем много не наторгуешь, тем более что с такой публикой придется постоянно опасаться удара в спину, бунта на корабле и других «приятностей», когда берешь в экипаж отбросы с городского дна.