Но в таких ситуациях имелись пределы, и если команда видела, что вожак ведет к гибели, то незамедлительно следовала реакция. В этом случае задача любого лидера проскользнуть по тонкой грани между безрассудством и оправданным риском, доказывая, что еще способен вести за собой.
Хафф ушел, оставляя нас с Сореном наедине. Провожая спину капитана взглядом, я не удержался и хмыкнул:
— Тяжелая и неблагодарная работа.
Рыцарь недоуменно нахмурился.
— Вы о чем? О капитане?
— О том, как держать вольницу в узде, — последовал кивок в сторону взявшихся за работу матросов. — Полагаю на военных кораблях все гораздо проще, за любое невыполнение приказа — петля. А нашему приятелю Хаффу приходиться лавировать, хотя он и старается этого не показать.
Воин пожал плечами, без труда уловив главную мысль.
— Вряд ли команда начнет бунтовать, если вы об этом.
— Это пока, — я поднял указательный палец. — В какой-то момент терпение кончится и тогда все закончится мятежом.
— Поэтому вы сказали о двух-трех днях пути? Не хотите испытывать терпение команды, считаете могут взбунтоваться?
Настала моя очередь пожимать плечами.
— Мы болтаемся в открытом море уже очень долго, даже бывалые моряки рано или поздно начнут роптать. Капитан сам виноват, что так затянул плаванье, приказав сделать крюк, поэтому может случится все что угодно, — я покосился на рыцаря. — К слову, надеюсь ты спишь с оружием под рукой? На случай, если это «рано или поздно» наступит слишком скоро.
Сорен обозначил движение, видимо должное выразить недоумение. Мол, а как еще можно ложиться в кровать, как не ставя меч у изголовья, а кинжал кладя под подушку?
— Если эти придурки попробуют ко мне вломиться, то их будет ждать сюрприз, — проворчал рыцарь, подумал и сказал: — Впрочем, я их прекрасно понимаю, меня эта болтанка в море тоже изрядно достала, хочется сойти на берег и ощутить под ногами твердую землю.
— Насчет берега ничего не обещаю, но твердая поверхность должна быть, — проронил я, имея в виду, что скала все же стояла посреди моря, а значит непосредственно на сушу (она же большая земля) сойти не получится.
Губы рыцаря прорезала кривая ухмылка.
— Да хоть на булыжник, главное, чтобы не было этого надоевшего покачивания, меня уже от него тошнит.
Сказал и задумчиво покосился в мою сторону, видимо вспомнив плаванье на «Морском Змее», и как колдун позеленел от беспрестанной качки. Чертова морская болезнь тогда чуть до доконала меня, и только чудом получилось выжить. Кто же мог подумать, что могущественный маг-заклинатель подвержен таким простым человеческим слабостям?
Но в этот раз все по-другому. Либо вестибулярный аппарат привык и через это организм приспособился, либо помогло Средоточие, воздействуя в том числе на состояние тела, подвергавшееся качке. Либо спасло медиативное состояние, в котором разум находился большую часть времени, отрешившись от негативных внешних эффектов, включая волнение в море.
Скорее всего сработала комбинация из всех трех вариантов, потому что плаванье и правда проходило без проблем. В отличие от прочих, уже готовых на стенку лезть лишь бы покинуть осточертевший корабль, к тому же имевший замкнутое пространство, откуда невозможно сбежать, я ощущал себя довольно неплохо. Хотя и стал понимать, почему едва сойдя на берег моряки первым делом бросаться к крепкой выпивке и шлюхам, пытаются отойти от сумасшествия, накрывающее, когда проводишь слишком долго времени в море. От этого и правда можно спятить, а значит чересчур затягивать плаванье нельзя.
— Главное не перебить всех матросов, если все же случится бунт, иначе мы тут надолго застрянем, — проворчал Сорен, выразительно покосившись в сторону рулевого.
Я посмотрел в указанном направлении, оценил штурвал, затем перевел взгляд на паруса, мачты, оснастку вдоль борта, многочисленные канаты и тросы, и черт знает что еще, и понимающе усмехнулся в ответ.
— Да, если всех перебьем, то вряд ли сможет даже развернуть эту штуку в нужную сторону, не то, чтобы поставить парус и поймать встречный ветер.
Картина, как маг в плаще и воин в доспехах носятся по палубе, пытаясь управлять кораблем, оказалось столь реалистичной и смешной, что мы с Сореном не сговариваясь ухмыльнулись.
— Мы скорее сдохнем, чем сможем управиться с этой посудиной, — лицо рыцаря украсила широкая усмешка.